Книга Свидание на краю бесконечности, страница 40 – Ольга Володарская

— За убийство?

— Которого он не совершал. Еще и преднамеренное. Законы в те времена суровыми были, если сажали за такое, то на пятнадцать лет.

— А при чем тут Дмитрий Попков?

— Он душегуб. И подлец. Не захотел отвечать за свое преступление, свалил его на другого. — И указала на брата. — Орудие убийства ему подкинул, чтобы от себя подозрения отвести.

— Не сам, скорее всего, — возразил ей дядя Игорь. — Дружок его, безногий Мустафа. Он сначала просто Попкова покрывал, потом решил наверняка действовать.

— Этому есть доказательства?

— Были бы, сидел бы он, а не я.

— За убийство кого?

— Ильяса Шамутдинова. Он был начальником транспортного цеха при машиностроительном заводе, в котором трудился Игорь. Злобным, несправедливым. Его не по фамилии или имени-отчеству за глаза называли, только Аблахом, негодяем то есть. Все подчиненные его еле терпели, но боялись слово против сказать. А Игорь не побоялся…

— И мне влепили строгий выговор с занесением в личное дело, — подхватил тот. — В те времена это считалось серьезным наказанием. Еще такой проступок — и увольнение по статье. А я на хорошем счету был, в очереди на получение жилья стоял.

— Попков тоже от самодурства Шамутдинова пострадал или его по другой причине заподозрили в убийстве?

— Жену его он любил с малых лет. И когда узнал, что тот ее обижает, пригрозил расправой.

— Шуры-муры у них были, — внесла коррективы в рассказ брата Алена Ильинична. — Тайный роман. Вот Ильяс и колотил жену, чтобы охоту ходить налево отбить. Но Фатима и к Попкову бегала, и при муже оставалась.

— Это все сплетни! — возразил ей дядя Игорь. — Но то, что отвертку, которой Шамутдинова убили, мне подкинули — факт. Бросили в люльку мотоцикла. Я нашел, что-то ею подкрутил да бросил к прочим инструментам. А когда обыск в гараже проводили, менты нашли ее со следами крови и моими отпечатками.

— Безногий подкинул. Он на рынке мастерскую держал по изготовлению ключей. Любой замок мог открыть.

Бабушка резко замолчала. Исподлобья посмотрела на Саню и спросила:

— Не будешь звонить девчонке?

— Даже если Алисин дед подставил дядю Игоря… Она тут при чем?

— Знаешь, как я жила, когда это случилось? Как в настоящем аду. Мать, в самарской деревеньке оставшаяся, узнав, что ее сына за убийство посадили, от разрыва сердца умерла. Брат у меня — в тюрьме, мать в могиле, а я беременная. Не выносила ребенка, скинула. И больше не смогла детей иметь, только двоих родить успела, а мечтала об огромной семье.

— Алисин дед уже умер, — продолжал возражать Саня, еще не понимая, что старушку не переспорить. — Она его прах в Ташкент привезла, и от вашего врага остался лишь пепел, который вскоре развеют…

— Еще и землю нашу осквернить собой решил! — воскликнула Алена Ильинична.

— Я не к тому веду, ба. Это прошлое, оно ушло. А есть настоящее, в котором мы, ваши внуки, не отвечаем за грехи предков.

— Если хочешь оставаться моим любимым внуком, найди себе другую девушку, — отчеканила она и, подхватив стопку тарелок, ушла на кухню.

Дядя Игорь тоже удалился, но в комнату. Он не захотел оставаться с внучатым племянником наедине. Неловко было!

А Саня все сидел за опустевшим столом, смотрел на телефон и видел в погасшем экране свое грустное отражение. Он несколько раз порывался включить его, чтобы набрать Алису, но…