Книга Свидание на краю бесконечности, страница 25 – Ольга Володарская

— Можно я завтра к вам приду? — попросила Алиса, ругая себя за то, что не прихватила с собой таблеток для пищеварения. — А то у меня встреча через полчаса.

— Приходи завтра, — легко согласился с ней мужчина. — Если меня дома не будет, тебя жена впустит, а внуки за мной сбегают. Обычно я далеко не ухожу, старый уже.

— Меня Алисой зовут. А вас как?

— Азиз.

— Очень приятно. — Она убрала фото в сумку, но только одно. То, на котором дед стоял с дядькой Мустафой, протянула Азизу. — Хотите оставить у себя?

— Вот спасибо. Отец ненавидел фотографироваться. Только на документы соглашался. Чудо, что твой дед его уговорил. — Он убрал снимок в нагрудный карман двубортного пиджака в мелкую полоску. Когда-то он наверняка был парадно-выходным, возможно, Азиз даже в нем женился. — Отец только Батыра и слушал. Уважал очень, хоть тот был моложе его. В пример всем сыновьям ставил. Мне, младшенькому, в том числе.

— Они были друзьями?

— Скорее братьями. Отец так был Батыру предан, что готов был за него в тюрьму сесть.

— Зачем? Разве дед совершал какие-то противоправные действия?

— А, так ты не знаешь, почему он из Ташкента уехал? Не рассказал всего? Тогда и я не буду.

— Так нечестно, вы уже заикнулись! — Алиса так разволновалась, что на миг забыла о боли в желудке. — Дед говорил, что уехать его вынудили обстоятельства… Какие?

Азиз Мустафович немного помолчал, подбирая нужное слово.

— Он спасался, — выдал-таки он. — Убегал.

— От кого?

— От родственников человека, которого убил. Они, не дождавшись законного правосудия, грозились ему отомстить!

После этих слов Алису вырвало прямо посреди улицы.

В доме пахло сдобой. Значит, уже восемь утра и пора вставать.

Нон, традиционные узбекские лепешки с узорной серединкой, пекарь доставлял к завтраку. Привозил их на тележке, выкладывал на подоконник, зная, что не залежатся. Обычно хлеб забирала Фатима, но в последние дни она чувствовала себя неважно, и ее подменяла правнучка Лейла. Девушка с малых лет умела готовить, и для нее не составляло труда накрыть стол к завтраку.

Покряхтывая, Фатима сползла с железной кровати, та в ответ поскрипела пружинами. Внуки давно купили ей современную, с подъемным механизмом и ортопедическим матрасом, подарили на девяностолетие, думая, что угодили. Но Фатима, постоянно жалующаяся на боли в спине, поспала на новой кровати только одну ночь и вернулась на свою старую койку.

— Зачем себя мучить, буви? — ворчал внук, говорящий с ней по-узбекски. Другой, знающий татарский, звал «аби». Остальные члены большой семьи употребляли русское «бабуля». — Ты как будто специально усложняешь себе жизнь.

— Себе или вам?

— Нам только в радость заботиться о тебе.

— Вот и заботьтесь. А как мне доживать, со сложностями или без них, я сама разберусь.

— Но ты сама жалуешься на боли в спине, на то, как тяжело тебе вставать с кровати…

— Это мое стариковское право — жаловаться! — отмахивалась от него Фатима и упрямо лезла на свою скрипучую койку.

Этим утром она встала позже обычного. Рано ложась, она просыпалась с первым азаном. Сегодня даже не слышала призыва к молитве, хотя окно ее комнаты было распахнуто, а мечеть находилась совсем близко.

— Бабуля, завтракать будешь? — услышала она голос Лейлы.

— Не нагуляла еще аппетита, — ответила она. — Катык принеси, попью.