Книга Маска тишины, страница 126 – Наталья Тимошенко

— И человека убил бы?

На этот раз Глеб ответил не сразу:

— Это не так просто, как ты думаешь. Убить кого-то специально… у нормальных людей на это блок стоит. Природа так устроила, чтобы мы друг друга не перегрызли. Но собой пожертвовать ради ребенка любой адекватный родитель сможет.

Лу ничего не сказала. Поболтав еще какое-то время с братом и подавив в себе желание дать ему денег, Лу распрощалась и в расстроенных чувствах вернулась домой. Но мысль о «блоке на убийство» и безумии Стефана не давала покоя. Ей казалось, что она бросила друзей в комнате, где медленно заканчивается кислород.

Она не переставала думать о том, что узнала о Стефане и что сказал брат и два следующих дня, когда исправно ходила на работу и составляла осенние композиции из цветов и листьев. И чем больше думала, тем яснее понимала, что история для нее еще не закончена. Так и оказалось: вернувшись домой после очередного дня работы, она внезапно обнаружила Дэна, терпеливо дожидающегося ее на подоконнике между этажами.

— Не помню, чтобы приглашала тебя в гости, — заметила Лу, проходя мимо без остановки.

Дэн спрыгнул на пол, последовал за ней.

— Я звонил, чтобы напроситься, но ты не ответила.

— Значит, не хотела. Ты почему не в Питере?

— У меня еще дела здесь.

Лу вставила ключ в замок, открыла дверь и собиралась захлопнуть ее у него перед носом, но Дэн проворно скользнул следом.

— Что тебе надо? — проворчала Лу, бросая куртку на вешалку и даже не обращая внимания на то, что она упала на пол.

Дэн послушно поднял ее куртку, аккуратно повесил.

— Нам нужна твоя помощь, — смиренно сказал он, проходя за ней на кухню.

— Я уже сказала, что я пас, — напомнила Лу.

— Последний раз.

— Сами не справитесь?

— Если бы могли, я бы к тебе не пришел.

Лу наконец обернулась к Дэну, внимательно вгляделась в его лицо. Наверное, она еще ни разу так пристально не разглядывала его, а сейчас впервые заметила, как от светло-зеленых глаз к вискам разбегаются пока еще едва заметные морщинки, выдающие не возраст, а привычку улыбаться. И что ресницы у него не рыжие, как у нее, а светлые, будто он блондин. И с правой стороны надо лбом уходит вверх непослушный вихор. И как бы ни старался Дэн выглядеть шутом большую часть времени, а где-то в глубине тех самых светло-зеленых глаз плещется серьезность и уверенность.

— Почему ты помогаешь ему? — внезапно спросила Лу. — Зачем? Он тебе не брат, не друг. Если я правильно понимаю расстановку сил — вообще соперник. Так с чего вдруг?

Дэн собирался привычно пошутить, но сказал вдруг серьезно:

— В детстве родители часто отправляли меня к бабушке с дедушкой в деревню в Ярославскую область. Я проводил там все каникулы. Это были девяностые, в городе зарабатывали либо депутаты, либо братки, что порой было одно и то же. Мои родители ни к тем, ни к другим не относились, а в деревне всегда было, что поесть. Ты этого наверняка не застала…

— Да, я купалась в роскоши с пеленок, — с сарказмом перебила Лу, но Дэн не обратил внимания на ее слова, продолжил:

— И там у меня был лучший друг, Сережка. Он жил в деревне постоянно, а потому знал все места. Мы часто уходили вместе то в лес, то на речку. Однажды летом пошли за грибами и заблудились. Нам было примерно по восемь. Я сильно поранил ногу и не мог дальше идти, он пошел за помощью один. Меня нашли на следующее утро, а его — нет. Тогда еще не было всех этих поисковых отрядов, искали в основном своими силами. На его поиски примерно через неделю съехались все окрестности. Я был слишком мал, все надеялся, что его найдут живым, но однажды услышал разговор мамы с бабушкой. Бабушка говорила, что Сережки уже нет в живых, где это видано, чтобы такой малец неделю в лесу выживал! Там пусть небольшое, но болото есть, волки опять же. На что мама ответила, что пока родители не увидят его тело, они и через год, и через десять будут надеяться, что он жив. Я тогда этого не понял, но вот теперь, два дня назад, вдруг осознал, что тоже до сих пор на это надеюсь. Нерационально, нелогично, но думаю: а вдруг его кто-то увел? Или он вообще до сих пор в землянке живет. Ведь тела так никто и не видел. Только у меня давно своя жизнь, а у его родителей других детей нет. И если бы сейчас им кто-то сказал, что видел в лесу заросшего тридцатилетнего мужика, они наверняка побежали бы его искать, понимаешь?