Книга В 45 я влюбилась опять, страница 85 – Ольга Тимофеева

Зевс мой лениво наблюдает одним глазом за всем. Что-то новое, он начеку уже.

У нас опять гости.

Меня больше всего волнует Тамара эта. Опять приедет или на этот раз ее не возьмут? Потому что портить детский праздник я не дам. Две хозяйки на кухне, как говорится… лучше знать заранее и найти повод уйти из дома, чтобы Ваню не ставить в ситуацию, где надо выбирать.

Я только боковым зрением успеваю уловить движение с дивана, но сделать ничего не успеваю.

Хлопок. Кот подпрыгивает и врезается в ножку стола. Афина вскакивает за ним с диким воплем.

— Тише вы, — шиплю на них.

Зевса беру на руки и несу на диван.

— Тебе вот чего не сидится, зачем шары лопаешь! Взрослый мужик, а надо сцапать все.

— Что случилось? — с последних ступенек спускается Ваня.

— Ничего.

— Хлопок был.

— Прости, это шар воздушный.

Осматривает кухню.

— Зачем?

— Украсить хотела к дню рождения, а этот, — киваю на Зевса, — лопнул.

— Чего меня не разбудила?

Ну как чего?!

— Сюрприз хотела сделать.

— Я уж думал, взорвалось что-то. Давай помогу, — забирает у меня шары и без насоса за пару вдохов надувает один за одним.

Я только успеваю завязывать.

— Вань, а кто сегодня придет?

— Друг мой, ну, вы знакомы, Леха с дочкой. И родители мои.

— С дочкой…? — уточняю, намекая на маму.

— Да, у них нет мамы. Поэтому эту тему не заводи.

Тоже нет мамы? Смахивает заговором каким-то. Но раз мне больше ничего не рассказывают, то и не спрашиваю сама.

— А твои родители одни?

— Да, — на автомате кивает.

— Тамары.… не будет?

— Нет, — усмехается, — я предупредил маму.

— Я ей не нравлюсь.

— Все нормально. Ну что, с шарами все, — завязывает последний.

Я устанавливаю на стойку для шаров.

— Я еще купила такую растяжку, повесим? Давай вот тут, где тюль, мешать не будет.

Тяну стул к окну.

— Давай я, — Ваня забирает стул, случайно касаясь пальцами моих. И по пальчикам приятное тепло.

Я невольно любуюсь на его тело, что приоткрывается, когда он поднимает руки вверх, прикрепляя растяжку с поздравлением.

— Маш, мне надо отъехать, заехать в магазин.

— А можно я с тобой?

Молчит.

— Нет, — машет, когда спускается вниз.

И не объясняет ничего.

Что-то не так?

Смотрю на него.

— Я заеду, скажи, что купить.

— Надо купить воздушные шары гелиевые с семеркой. Миле тоже надо шарик и Поле.

— Им зачем?

— У них тоже праздник, у них родилась сестричка.

— Маш, давай без этого.

— Я сама могу съездить.

— По существу что-то?

— Цветы.

— Цветы?

— Да, цветы. Если не папа, то кто им цветы будет дарить. Пусть приучаются.

— Тоже троим?

— Ну, чтобы обидно никому не было.

— Хорошо.

— Ну и список продуктов, — выкатываю ему записку.

Смотрит.

— Я и говорю, что мне бы самой.

— Мне надо съездить на кладбище. К Алене.

В груди холодком отдает. Понятно все.

— Виолу и Милку берешь? — спрашиваю негромко.

— Нет, — качает головой. — Хочу один. Я потом перед Новым годом съезжу с ними. А сейчас... мне надо одному.

Он помнит ее. И любит еще, возможно. А я так, прикрыть рану?!

— Слушай, Вань, Мила все время говорит, что ей не хватает мамы. Она совсем не помнит ее, но скучает. Может, ей надо повод какой-то... побывать, посмотреть, разделить с тобой это.

Он морщится, будто ему больно от моих слов.

— Я знаю, Маш. Думал об этом. Но... сегодня я хочу съездить один.

— Свози ее обязательно. Виола не помнит, а Мила… ей не хватает кого-то, с кем она могла бы поговорить. Она приходила ко мне. Но я боюсь, что она может сильнее ко мне привязаться, чем надо.