Книга В 45 я влюбилась опять, страница 21 – Ольга Тимофеева

— Иван Андреевич уехал на работу и забыл свой телефон, он вам перезвонит, — спокойно отвечаю, не обращая внимания на ее злорадство.

— Беги от него лучше. С ним легко, пока ему удобно, а потом... О, тебя еще ждут сюрпризы. Поверь мне.

В ее словах я узнаю типичную манипуляцию. Женщина, которая не может отпустить. Таких в жизни видела много.

— Спасибо за предупреждение, — говорю я.

— Сука!

Разговор обрывается. В комнате снова становится тихо, и я чувствую легкое покалывание на шее. Но что-то внутри меня уравновешивается.

Я заканчиваю мыть посуду и, прежде чем идти к детям, невольно оглядываю себя в зеркале. Мельком вижу, как морщины вокруг глаз стали глубже, а между бровями появилась углубившаяся складка. Лицо не обманет — не молодею.

А хотелось бы снова двадцать, нет лучше, двадцать пять. Когда еще и красота есть и уже появились мозги. Мужчины оказывают знаки внимания, чувствуешь себя желанной и интересной. После развода и не ощущала уже этого. Да и где? Весь круг мужчин возле меня это трудовик, физрук и папы детей, которые забирают своих детей из школы. Да и Иван Андреевич, один из них.

В сорок уже не пойдешь по принципу «он хороший, значит, подойдет». В двадцать можно было закрыть глаза на его недостатки или, если не так что-то, найти другого, но теперь хочется стабильности. Теперь уже не раз, но навсегда.

И чтобы сразу душа в душу. Чего-то стопроцентного. Чистого, без оговорок. Но ведь таких почти нет. Либо они заняты, либо… ну, не знаю. Уже не в том возрасте, чтобы оправдывать себя и принимать чужие отговорки.

Подходящих мужчин все меньше. Вроде бы и есть, но не те. И, черт возьми, не подходящие вовсе. Прекрасно понимаю, что могу, наверное, начать что-то с кем-то. Но у меня дети, он должен понравиться не только мне, но и им. А это уже сложно.

Поэтому… в сорок пять остается растить сыновей, воспитывать кота, ходить на работу и смотреть сериалы.

Поправляю волосы и, улыбнувшись самой себе, иду к детям. Сначала заглядываю к Полине, та бурчит только в ответ. Помощь не нужна, есть не хочет, во взгляде — “жизнь — боль”.

Благодарю ее за тетради, которые Иван Андреевич попросил ее дать нам. Писать же надо в чем-то и в школу возвращаться. Мила с Мишкой и котами играют в гостиной, поэтому я иду к Косте.

Первый раз после того злополучного дня оказываемся наедине.

— Кость, что там произошло?

— Мам, прости. Из-за меня все.

— Костя, тебе же не пять лет. Ты не понимаешь, что ли? Я же просила не производить эти опыты в квартире!

— Мам, ну, там.…

— Ну там…? Ну там теперь ничего не осталось. А все потому, что ты просто захотел. Ни документов, ни вещей. А ты вообще представляешь, что было бы, если бы ты погиб? Или Мишка? Или вы оба? Мне что потом делать? А? Как Жить? Ты об этом подумал?

— Я не хотел, ма…

— Я думала, ты уже взрослый. А ты безответственный, маленький мальчик, который живет своими хочу. Отец ваш теперь хочет вас забрать к себе, потому что я мать плохая. Безопасность вам не обеспечиваю. К нему теперь хочешь? С мамой, видимо, слишком хорошо жилось? Спокойно? Хочется криков, приказов, всегда быть виноватым там, где ошибся он? Ты хочешь вернуться к этому?

— Марья Андреевна, — к нам заглядывает Полина, — это папа, хочет с вами поговорить.

Черт. Может, его это Наташа нашла и наговорила, что я ей нагрубила….