Книга В 45 я влюбилась опять, страница 101 – Ольга Тимофеева

— Помирись с ней!

— Не лезь не в свое дело, Поля.

— Дядь Ваня, простите меня.

Костя?!

У меня во рту пересыхает и язык приклеивается к небу.

— Я был не прав. И что вас не слушал, и что от мамы уехал. Хочу быть на вас похожим.

— В пожарные тебя точно не возьму. Ты не по той части.

— Да я про другое. Таким же сильным хочу быть, чтобы защищать тех, кто слабее, от более сильных.

Я тру переносицу, чтобы не расплакаться. Он про Мишку думает сейчас. Не смог тогда перед отцом защитить.

— Мужики не плачут, — хлопает по плечу Костю. — А ты наказана. Наказание потом придумаю.

— Прости, пап, — обнимает его все равно, — Костя сказал, это безопасно.

— Да, он спец. Одну квартиру спалил. Решил теперь школу.

— Я вам расскажу состав. Это безопасно. Ну честно. Дыма только много.

— Откуда ты такой умный?

— Мама у меня умная.

— Такая же как ты, похоже.

Закатывает глаза. И скашивает на меня взгляд.

Стоим так. Смотрим друг на друга. Вокруг вдруг тихо становится. Никого. Время на паузу ставим.

— Что делать будем?

Пожимаю плечами.

— Отдохнула от нас?

Киваю. Улыбаюсь уголком губ.

Злой такой. Сердитый. Но я так его люблю. Разным.

— Ну и отлично. Тогда возвращайся домой. С поджигателями своими.

Делает шаг и притягивает к себе.

Теплые, чуть шершавые губы.

Растворяюсь в этой его огромной куртке, пахнущей дымом. Но сейчас хочу им пахнуть. Чтобы почувствовать себя частью его.

Целую и плачу. Крепко обнимаю.

— Тебя я люблю, дуреха, поняла?

— Да, — шмыгаю носом.

— Никогда в этом не сомневайся. Что там в подсознании творится, не знаю. Я может там бомбы разрабатываю. Но я сознанием живу. И там ты. Одна. Уже давно.

— И я тебя люблю.

— Завалы умею разбирать, ликвидировать последствия пожаров и затоплений, людей эвакуировать, но вот это…

— Ну, Вань…. так получилось, — целую его в плечо, успокаивая.

Я что?! Я учительница всего лишь.

Ваня за акушера.

Афина рожает.

Мой, негодник, постарался.

Главное, так шипели-дрались днем, а потом бац и дама беременна.

— Как будто мне вот делать больше нечего по ночам.

— Ну, Ванюш, ну как она без тебя.

— Утром завтра встану пораньше, пока никто не видит и того.

— Чего того?

— Закопаю.

— Я тебя тогда закопаю! Живые же!

— Ну, а куда нам их столько? Себе оставлять не будем, даже не проси и девчонок не подговаривай.

— Раздадим. Может, Леше дадим одного? У него дочка, будет ухаживать. Ей полезно. Это успокаивает.

— Не знаю. Спрошу.

— Мама еще твоя сказала поможет, если надо.

Мы с ней нашли-таки общий язык. Особенно после того, как я ушла, как девочки у нее были. Рассказывали наверное про меня. Да и Ваня ходил как сыч. Она сама позвонила, поговорили и помирились. Чего не скажешь про моих. Для них так и осталась стервой, которая Витеньке, золотому человеку, добавила проблем.

— Еще один, Вань, — отодвигаюсь и даю ему место.

— Да сколько их там!

Он бы и врачом, наверное, смог пойти. Не боится брать их в руки. Одному даже массаж какой-то делал. И оживил.

Два часа ночи. Все спят. У нас роддом тут.

— Держись, моя красавица, — поддерживает ее Ваня. — Ты же всегда хотела мамой стать. Устраивала мне концерты. Вот, пожалуйста, наслаждайся.

Классный он такой. И надежный.

Не спихнет на тебя трудную работу, за которую не хочет браться сам. Не знает, но быстро разберется по ситуации, применяя знания из других областей. А опыта у него ого-го.