Книга Бывший - все сложно, страница 114 – Ольга Тимофеева

— Это все из-за того что она выбрала не тебя?

— Не выбрала того, кто ей нужен был.

— Ты, значит, нужен?

— Нормальный мужик не поверил бы, что ему изменили, что сын не его, если бы любил, нормальный и любящий не сделал бы вид, что умер. Ты ее не любил никогда. Только испортил ей жизнь и запутал. Я хотел помочь ей сделать правильный выбор. Ребенка до ума довести, а теперь, – отмахивается рукой.

— Зато умею учиться на своих ошибках.

— Ну, давай, иди учись, студент.

Кулаки чешутся, но я сдерживаюсь.

— У тебя будет много времени подумать, – поднимаю два пальца вверх и прощаюсь.

— И что ты хочешь доказать что тебя обманули пять лет назад? Так докажи.

— Будь моя воля, я бы сам тебя придушил. Но я еще хочу погулять и насладиться семейной жизнью. А ты можешь еще пару минут подышать свободой.

Поднимаюсь и иду к двери.

— Пыль в глаза ты пускать мастер, ничего ты не докажешь, – открываю дверь и пропускаю внутрь следователя.

— Это что… вы… у меня прием…

— Вы арестованы…

Дальше я уже не слушаю, ухожу. Каждый получил то, что и должен был.

Никита

Кира уже не кричит – рычит.

Так, как будто сама природа через нее сейчас проходит.

Лицо раскраснелось, волосы прилипли ко лбу, глаза полны бешенства и боли.

— Самсонов! – сипит она. – Я тебя убью!

— Давай потом, дыши.

Сжимает мои пальцы так, что хрустят суставы.

— Сам ты дыши! – рычит она. – Больно!

— Осталось чуть-чуть, малышка.

— Тужимся, – командует акушерка.

— Ммм… – мучается, снова мои пальцы сжимает.

— Отдыхаем.

— Я тебя ненавижу!

— Знаю, – целую ее в лоб. – Потом опять полюбишь.

Акушерка бросает взгляд на нас быстрый взгляд и хмыкает.

— Муж у вас стойкий. Не каждый выживает после такого сеанса.

— Да не такое видел…

— Так, схватка начинается, тужимся. Вот головка видна. Давай девочка.

Она толкается со всей силы. Мог бы, сам за нее это сделал.

— Давай-давай, еще чуть-чуть, сейчас скажешь привет нашей малышке. И все забудешь.

— Я не забуду! – почти визжит. – Я тебе это всю жизнь припоминать буду!

— Имеешь право, – соглашается он. – Только роди сначала.

Кира сжимает зубы, собирает остатки сил, толкает, и вдруг – крик.

Тот самый.

Первый.

Звонкий, чистый, как воздух после грозы.

Акушерка ловко поднимает крошечный комочек. Обтирают кутают в пеленку.

— Поздравляю! Девочка!

Кира рыдает, смеется, задыхаясь от счастья и усталости.

А я смотрю и будто впервые в жизни вижу чудо.

И это чудо подносят ко мне. Дают подержать. А я боюсь рядом с ней дышать. Такая она крохотная в моих руках. Моя дочка. Моя красавица.

— Маленькая… – шепчу я. – Привет.

Наклоняюсь, через повязку на лице целую ее в лоб и поворачиваю к Кире. А у нее на лице смесь блаженства и спокойствия. Родила.

— Спасибо, – шепчу ей и показываю нашу дочку. Акушерка помогает положить ее к Кире на грудь.

Малышка тихо посапывает, цепляется крошечным кулачком за ткань.

Кира

Борька бежит впереди, Самсон, пухлая тушка, несется за ним.

В общем, выросла непонятно какая порода, но добрая.

Я иду за ними с коляской. Встречаем Никиту с работы.

Боря хватает у Самсона в зубах палку и хочет отобрать.

— Борь, отпусти! – смеюсь. – Он же победит.

— Не-а! Я его тренирую! Он будет спасателем!

Выхватывает палку. Самсон за ним. Борька палку поднимает на скамейку, а Самсон запрыгивает с легкостью. Потом спрыгивает и снова за Борей. Нагоняет, толкает его, валит на землю и начинает вылизывать лицо. Хватает шарф и тянет в сторону.