Книга Её ванильное лето, страница 93 – Оксана Хващевская

Маша закрыла глаза и обмякла в его руках. Она чувствовала, как дрожь желания разбегается по венам сладкой истомой, нарастает, как цунами, готовое вот-вот смести все на своем пути. Дыхание сбилось. Чтобы не упасть, она обвила свободной рукой его шею. Девушка страстно и нежно отвечала на поцелуй, прижималась к Вадиму всем телом и не хотела отпускать. Ей нравилось с ним целоваться.

Его губы не отрывались от ее раскрытых пухлых губ, а руки неторопливо блуждали по телу, лаская плечи, спину, опускались ниже… Ноги не держали ее. И она понимала: если он разомкнет объятия, она просто упадет. А мужчина вовсе не собирался этого делать — наоборот, подхватил ее на руки и понес в заднюю комнату, где осторожно опустил на кровать и хотел было отстраниться, чтобы снять с себя одежду, но Маша, по-прежнему обнимая Вадима за шею, не отпускала его.

— Ты так и будешь обнимать меня одетого? — хрипловато прошептал он ей на ушко и поцеловал в щеку.

Лигорская разжала руки. Сафронов быстро стянул с себя одежду, но, прежде чем снова вернуться к Маше, включил в комнате свет.

Приподнявшись на подушках, она хотела спросить: «А свет зачем?» Но Вадим уже был рядом, снова обнимая ее и притягивая к себе. Девушка не понимала, как и когда исчезла с нее одежда. Закрывая глаза, она чувствовала его руки и губы, ласкающие ее тело и оставляющие на нем горячие следы острого, почти болезненного удовольствия. Задыхаясь, Маша то хватала его за руки, останавливая, то шептала пересохшими губами: «Еще! Еще! Пожалуйста, еще!»

— Я больше так не могу, я сейчас взорвусь, — прошептал, наконец, мужчина, обжигая ее губы горячим дыханием.

Сафронов приподнялся. Он не мог отвести от нее взгляда. Машка нетерпеливо зашевелилась и открыла глаза, не понимая, почему он остановился. И покраснела, хотя и не отличалась особой скромностью. Он так смотрел на нее…

— Выключи свет… — прошептала она охрипшим голосом и потянулась к простыне.

— Нет, я хочу видеть тебя, — последовал ответ.

Он перехватил ее запястья и прижал над головой к подушке. Склонившись над Машей, мужчина, наконец, сделал то, о чем кричало и чего жаждало ее тело. Став единым целым, они содрогались от наслаждения, неотрывно глядя друг другу в глаза, в которых отражалось все, что происходило с ними.

Потом, когда Сафронов уснул, Маша приникла щекой к его груди, время от времени нежно и легко касаясь губами его влажной гладкой кожи и слушая ровное дыхание. Даже во сне он не размыкал рук, удерживая ее в объятиях, а ей отчего-то хотелось плакать. Девушка понимала и подсознательно чувствовала, что этот мужчина проник в ее душу и сердце много глубже, чем ей того хотелось бы. И сейчас она впервые подумала о скором расставании, которое неизбежно… Ей ведь придется уехать, да и ему тоже… У них разные жизни и судьбы, но как ей не хотелось с ним расставаться!

Утром, разбуженная солнечными лучами, заливающими комнату, и легким, раздувающим занавески ветерком, Маша обнаружила, что в постели она одна. Чуть приподнявшись, девушка огляделась и зажмурилась. А впрочем, стоило ли ожидать другого? Так ведь проще! Что Сафронов мог сказать ей утром? О чем им вообще говорить? Они совершенно разные люди, и кроме постели их ничего не связывает…

Отбросив в сторону простыни, Маша встала и, на ходу натягивая футболку и коротенькие шорты, вышла в переднюю комнату. Да так и замерла в проеме, прислонившись к дверному косяку.