Книга Её ванильное лето, страница 82 – Оксана Хващевская

Погрузившись в собственные мысли, Машка не сразу поняла, что одиночество ее нарушено. Парочка влюбленных, наверное, решила уединиться за старым магазином. Они, конечно, не видели ее, да и она вряд ли могла их рассмотреть. Их фигуры сливались с темными стенами здания. Маша слышала только счастливый негромкий смех девушки, предполагая, как они, должно быть, увлечены друг другом. Их присутствие раздражало. Интересно, почему одни могут быть так легко и беззаботно счастливы, не прилагая при этом каких-то особых усилий? Почему для некоторых это естественное состояние, а у других все так сложно? Нет, Маша понимала, что есть люди, большинство, которые ни к чему особенному не стремятся и хотят самых обычных вещей: мужа, детей, своего дома, быта, хлопот и обыденности. Всего, из чего по большому счету складывается жизнь среднестатистического гражданина. Такая жизнь однотипна. Первая любовь, романтика, свидания, свадьба, а дальше все как по накатанной. Но она к людям подобного типа не относилась. Стремления и цели у нее были другие. Может быть, поэтому и в отношениях не было легкости и простоты. И как-то все не складывалось…

Девушка вздохнула и приподнялась в гамаке, намереваясь покинуть школьный двор. Не хотелось ей сегодня быть свидетельницей чужого счастья.

— Соня, перестань! — вдруг услышала Маша мужской голос со знакомой хрипотцой и замерла, узнав его.

— Я соскучилась! — томно шепнула в ответ девушка.

— Когда же ты успела, радость моя? — засмеялся он.

А Маша зажмурилась, чувствуя, как ее сковывает боль. Вспомнилась та ночь — единственная, которую хотелось помнить, и его слова, прикосновения, взгляды, смех и голос. Тогда точно такой же нежностью и теплотой он был пронизан…

У Маши перехватило дыхание. Слезы обожгли ресницы, но она, сглотнув ком в горле, не позволила им пролиться. Нет уж, хватит с нее. К тому же Сафронов их не стоил. Глубоко вдохнув и выдохнув, Маша вышла на дорогу, а там, сорвавшись с места, бросилась бежать, мечтая оказаться как можно дальше от Вадима и всего, что с ним было связано.

Задыхаясь от бега и ничего не видя перед собой из-за слез, застеливших глаза, Маша выбежала за деревню и неожиданно столкнулась с кем-то в темноте. Слабо вскрикнув, она отшатнулась, но убежать или закричать не успела. Ее схватили в охапку, закрыли рот и поволокли куда-то через лесок к пруду. Лигорская испугалась и попробовала было сопротивляться, не сразу сообразив, что на выезде из Васильково наткнулась на своих друзей. Когда ей все же удалось вывернуться из их рук, набрав в грудь побольше воздуха, в крайнем негодовании она собралась было накричать на ребят…

— Машка, башню водонапорную сперли! — опередили ее парни и, схватив за руку, чуть пригнувшись, потащили дальше, в бескрайние просторы полей, в ночь, где под яркими звездами звенели золотистые колосья хлебов и темное, как атлас, небо сливалось с дальней кромкой леса. Кажется, именно здесь оставались ночевать мечты…

Они шли к дикой груше, одиноко растущей среди полей, все больше и больше удаляясь от деревни, и все отчетливее становилось невероятное ощущение свободы. Ребята испугали зайца и всполошили семейство куропаток, но все же благополучно добрались до старого раскидистого дерева. Парни молчали, молчала и Маша, чувствуя, однако, что терпение ее на исходе.