Книга Её ванильное лето, страница 64 – Оксана Хващевская

Машка вспомнила, как в шестнадцать лет убегала с ними в ночные клубы, а мама становилась у дверей «звездочкой», пытаясь удержать. Как пропадала в драматических кружках и студиях, а друзья прикрывали ее на уроках и потом давали списать. Использовав свои связи и знакомства, устроили ей профессиональную фотосессию, которая стала настоящим украшением ее портфолио, необходимым для кастинг-агентства. Они искренне радовались, когда ее стали приглашать на съемки. И пусть это были маленькие, незначительные эпизоды, даже не роли, но для нее, начинающей актрисы, окончившей лишь курсы актерского мастерства, и они имели огромное значение! К тому же за это платили деньги. А потом была первая долгожданная роль в настоящем кино, которое снимали на «Беларусьфильме» совместно с российской кинокомпанией. И пусть ее героиня не была главной, это не имело значения. Самым важным было другое — она смогла узнать себя как актрису, на практике применить полученные знания, понять, на что она способна. В результате ее работой остались довольны и она сама, и вся съемочная команда.

Лигорская не виделась со своими друзьями почти месяц, нечасто вспоминала их в круговороте деревенских событий и только сейчас вдруг поняла, как на самом деле соскучилась по ним всем. Слезы навернулись на глаза, но девушка тут же смахнула их и улыбнулась, представив, как они будут хохотать, когда она расскажет о своих приключениях. Конечно, решат, что она где-то и приврала, но, безусловно, будут гордиться ее смелостью и находчивостью. Правда, улыбка тут же увяла, стоило лишь подумать о том, что она, возможно, их больше не увидит.

По мере того как тянулось время, вместе с сыростью и зябкостью, пробирающей до костей, пришли безысходность и отчаяние. Чтобы не замерзнуть, девушка мерила шагами сторожку, снова и снова кричала, зовя на помощь, колотила в дверь, пыталась дотянуться до окна под крышей, которое было наглухо заколочено. Но все ее действия не имели результата. Она выдохлась, чувствуя, как в животе урчит от голода. В какой-то момент Машка потеряла счет времени и ей показалось, что мир остановился, замер, сузился до пределов этой сторожки и ничего больше не существует. Близилась ночь. Где-то внутри рождалась паника, подступая к горлу тугим комком слез.

Когда стемнело, в замке стал поворачиваться ключ. В шуме дождя, непрерывно барабанившего по крыше, Машка не сразу услышала посторонние звуки. Она сидела на полу, дышала на ладошки, пытаясь их согреть, и слезы беспрерывно катились по щекам. Замок ударился о дверь, и девушка затравленно огляделась по сторонам. Спрятаться здесь негде, да и бежать некуда. И вокруг нет ничего, что могло бы послужить орудием самозащиты. Машка так и осталась сидеть на полу, глядя широко распахнутыми глазами, как открывается дверь. Они пришли отпустить ее или убить! Причем во второе верилось как-то больше. Дверь открылась, и в светлеющем проеме возник темный мужской силуэт.

— Ну что, моя хорошая, доигралась? А не я ли предупреждал: нездоровое любопытство до добра не доведет! — раздался вдруг низкий хрипловатый голос Сафронова.

Машка вскочила на ноги и бросилась к нему. Всхлипывая, обхватила руками шею и прижалась к груди. Зажмурившись, девушка прикусила нижнюю губу, стараясь совладать с собой и не зарыдать в голос, а слезы все равно продолжали течь по щекам.