Книга Развод. Ты выбрал её, страница 11 – Дарина Королёва

Она моя жена, будущая мать моего ребенка. Настоящее и будущее. А Лера... Лера — это чертово прошлое, от которого нужно отречься раз и навсегда!

Но разве можно забыть свою первую любовь?

Вычеркнуть из памяти то, что навсегда отпечаталось в сердце?

Глупо отрицать, что стоило ей появиться — и все мое существо затрепетало, отозвалось на зов.

Да что ж за напасть такая! Почему, ну почему Лера вернулась именно сейчас?

Когда я обрел покой и стабильность, когда наконец готов остепениться...

Теперь все снова разрушено, выбито из колеи.

Куда бежать, как разобраться в себе?

Я ворвался в ванную и застыл как вкопанный.

Передо мной предстала душераздирающая картина: Лера, сжавшись в комочек, сидела на полу и судорожно всхлипывала.

Хрупкие плечи вздрагивали, колени были подтянуты к груди. И на ней была моя рубашка, открывающая вид на стройные, длинные ноги. Рехнуться просто!

Сердце зашлось от боли, жалости, и… чёртового, неконтролируемого желания!

Я кинулся к ней, опустился рядом на колени:

— Лера, что с тобой? Ты вся дрожишь!

Кто бы говорил, Власов!

А как дрожишь ты? Стоило только вновь увидеть ЕЁ!

Живую, нежную. Самую, что ни на есть, реальную.

Только ещё более утончённую, повзрослевшую, женственную.

Милая девочка стала шикарной женщиной.

Лицо, глаза, губы… Всё это осталось прежним, таким родным и желанным. Только фигура изменилась, став слаще и аппетитней.

Грудь стала больше, бёдра округлились, и это… дьявольски соблазнительное бельё на ней. Словно красная тряпка для быка.

Я старался дышать и держать себя в руках.

“Думай о Лине, думай о Лине и о вашем с ней ребёнке…”

Сегодня настал день, когда вселенная решила проверить моё терпение на прочность!

— Демьян… — зашептала Валерия, продолжая выбивать из меня волю всем своим видом. — Я так скучала… Если бы ты только знал.

Эти ангельские глаза. Её невероятные голубые глаза смотрели с таким надрывом и мукой, что хотелось взвыть.

Я держался до последнего.

Но… Стоило ей коснуться в ответ моего лица, нежно очертив подушечкой пальца мои губы, я не смог. Я сдался!

Сорвавшись, притянул её к себе…

Её упругая грудь прижалась к моей, так, что жар хлынул по всему телу.

Я продолжаю ругать себя за пагубные мысли, но, кажется, не могу их контролировать!

Постепенно меня накрывало дурманом, унося в прошлое. Такое яркое, грешное, полное чувств на грани, и первобытного адреналина.

Лера уткнулась лицом мне в шею и еще громче заплакала, сотрясаясь всем телом, пока я гладил её по спутанным волосам.

— Прости меня, — сквозь всхлипы и слезы шептала она. — Прости, что все так вышло... Я не хотела, правда! Мне просто некуда было бежать, не у кого просить помощи. Ты — единственный, кто у меня остался, понимаешь? Все эти годы... я думала только о тебе. Но не могла вернуться, потому что...

Ее голос дрогнул и сорвался. Я прижал Леру к груди крепче, чувствуя, как бешено колотится ее сердце и твердеют соски под тонкой тканью моей рубашки.

Помню, как однажды она сбежала со мной на выходные от строгого отца, который запретил ей не то, что общаться, а вообще разговаривать с мужчинами.

Я увёз её в горы и мы провели вместе сутки.

Это была зима. Снежная глушь.

Идея уехать была спонтанной, но такой безумной, щекотавшей наши нервы!

У нас не было с собой никаких вещей. А там, домике, была джакузи.