Книга Развод. Проучить предателя, страница 80 – Дарина Королёва

Медсестра проверяет показания приборов:

— Стабилен, но в коме. Сильное сотрясение мозга, возможно повреждение внутренних органов. Врач будет через полчаса, сможете поговорить.

Остаюсь наедине с человеком, которого недавно ненавидела всей душой. Теперь... что я чувствую? Жалость? Сострадание?

Или просто шок от того, что кто-то воплотил в жизнь тёмные фантазии мести, которые иногда мелькали в моей голове?

Сижу рядом, наблюдая за ровным подъёмом и опусканием его груди. Вспоминаю наши первые годы вместе.

Его улыбка, тепло его рук, слова любви. Когда всё изменилось? Когда искренность сменилась фальшью, а забота — контролем? Или это всегда было фальшивкой, просто я не хотела видеть? Я уже не знаю…

Выхожу из палаты на автомате и сразу набираю номер адвоката. Гудки кажутся бесконечными.

— Михаил Семёнович, это Мирослава Демидова. Мне срочно нужна ваша консультация. На Гордея совершено нападение, и я чувствую, что полиция видит во мне главную подозреваемую.

— Буду ждать вас через час в офисе, — отвечает он без лишних вопросов.

— Ситуация не самая приятная, — Михаил Семёнович постукивает ручкой по столу. — Сейчас вы — главная подозреваемая...

— Ситуация не самая приятная, — Михаил Семёнович постукивает ручкой по столу. — Сейчас вы — главный подозреваемый.

Мотив, возможность, финансовая выгода — всё против вас.

— Но я не...

— Я знаю, — он поднимает ладонь. — Поэтому советую: регулярно навещайте мужа в больнице. Будьте на виду у персонала, проявляйте заботу. Не давайте почвы для лишних разговоров.

— Вы хотите, чтобы я притворялась любящей женой? — внутри вскипает возмущение.

— Я хочу, чтобы вы не оказались главной подозреваемой в деле о покушении на убийство, — его взгляд становится жёстким. — Поверьте, если они копнут глубже и найдут ваши разговоры с детективом, которого вы нанимали следить за мужем, ситуация ухудшится.

Он прав, конечно. Как ни противно это признавать.

* * *

Через три дня приходит сообщение от лечащего врача: «Пациент пришёл в сознание».

Еду в больницу, не зная, что чувствую — облегчение или тревогу. Что скажет Гордей? Видел ли он нападавших? Может, это действительно связано с бизнесом? Может он и, правда, не лгал мне об опасности тогда?

В палате меня встречает медсестра:

— О, как хорошо, что вы пришли! У него от радости сразу пульс улучшился, когда сказали, что жена едет. Вот что значит близкий человек! — она поправляет капельницу.

Гордей лежит с полуоткрытыми глазами. Большая часть отёков спала, но лицо всё ещё покрыто синяками и ссадинами. Увидев меня, он слабо улыбается:

— Мироня... моя булочка... — голос хриплый, еле слышный. — Ты пришла...

Замираю на месте.

Булочка?

Он не называл меня так лет пятнадцать, не меньше. Так он называл меня только в самом начале наших отношений.

— Гордей, — осторожно подхожу к кровати. — Как ты себя чувствуешь?

— Как будто по мне поезд проехал, — он пытается пошевелиться и морщится от боли. — Что произошло? Врачи говорят — какое-то нападение? Не помню ничего. О, ты что, причёску изменила? Тебе идёт, моя красотка…

Чего? Красотка?

— Тебя избили на парковке, — говорю осторожно. — Полиция ведёт расследование.

Он смотрит на меня с таким выражением, какого я не видела уже много лет. Нежность. Искренняя радость.