Книга Развод. Проучить предателя, страница 60 – Дарина Королёва

И там... на шезлонге в белом махровом халате возлежал Гордей — мой муж, отец моего ребёнка, человек, с которым я прожила двадцать лет. Он потягивал шампанское из бокала, расслабленно щурясь.

Рядом с ним — молодая блондинка, лет двадцати пяти. Кукольное лицо, непропорционально огромные губы, очевидно накачанные филлерами, и такой же непропорционально большой силиконовый бюст, едва прикрытый распахнутым халатом. Всё в ней кричало о дешёвой вульгарности — именно то, что Гордей всегда презирал в женщинах.

— Настоящая женщина должна быть элегантной и сдержанной, — сколько раз я слышала эту фразу, когда он критиковал мои редкие попытки выглядеть сексуальнее?

Они о чём-то говорили, смеялись. Гордей выглядел... счастливым. Он смотрел на эту девицу с обожанием, с восхищением — взглядом, который когда-то предназначался только мне. Затем она прильнула к нему, и они слились в долгом, страстном поцелуе. Его рука скользнула под её халат, обхватывая грудь..

Я выключила видео, чувствуя, как к горлу подкатывает горячий ком.

Перед глазами всё поплыло. Не то чтобы это было неожиданностью — я ведь знала, подозревала. Но видеть своими глазами, как человек, которому ты доверяла свою жизнь, своё сердце, так легко и беззаботно предаёт тебя...

— Тварь! — выплюнула Яра. — Гнида! Мразь! Пока изображает командировку, морозы во Владивостоке, сам прохлаждается в роскоши и трахает силиконовую куклу у тебя под боком!

В её словах было столько праведного гнева, что это почти развеселило меня. Почти.

Нервный смешок перешёл в судорожный вздох, а потом... слёзы. Они просто хлынули, как будто прорвало плотину. Я не рыдала так с детства, с того дня, когда оказалась в интернате.

Слёзы текли по щекам, капали на блузку, а я даже не пыталась их вытереть. Плакала не из-за Гордея — из-за потерянных лет, из-за своей слепоты, из-за разбитых иллюзий. Каждая слеза была прощанием с частичкой той наивной, доверчивой Миры, которая верила в вечную любовь.

— Ну-ну, — Яра обняла меня за плечи, и её тёплые жесты немного облегчили эту боль. — Выплачься, легче станет. Это нормально — скорбеть по тому, во что ты верила. По мечтам, которые умерли. По любви, которая обернулась предательством.

Не знаю, сколько времени прошло. Может, минуты, может, больше. Слёзы постепенно иссякли, оставив после себя странное опустошение и одновременно облегчение, как будто вместе с ними ушла тяжесть, которую я носила годами.

— Мне было всё равно, как я выгляжу. — я вытерла глаза тыльной стороной ладони, размазывая тушь. — Я ведь действительно его любила. По-настоящему. До дрожи, до замирания сердца. Строила семью, создавала уют, растила дочь... Отказалась от стольких своих желаний, планов, амбиций — ради нашего общего будущего. А для него это была просто... игра. Вся наша жизнь — всего лишь способ получить мои деньги, моё наследство?

Я покрутила в руках пустой бокал, думая о том, сколько раз Гордей восхищался нашими семейными ценностями, традициями, говорил, как важна для него семья. Все эти красивые слова — лишь дым, мишура, за которой пряталась холодная расчётливость.

— Слушай! — Яра вдруг развернула меня к себе, заглядывая в глаза с какой-то новой, несвойственной ей серьёзностью. На её лице — ни тени привычной ироничной усмешки. — Я сейчас скажу вещь, которая покажется дикой, но... это лучшее, что могло с тобой случиться.