Книга Развод. Проучить предателя, страница 33 – Дарина Королёва

— Поэтому я и настояла на этой поездке, — подруга подмигнула. — Хватит ждать у моря погоды! Пока этот... — она поморщилась, — будет разгребать последствия твоего эффектного визита, мы как следует отдохнем. Потом со свежими силами возьмешься за компанию.

Я благодарно сжала её руку. Яра всегда умела встряхнуть меня, вытащить из скорлупы. Ещё в интернате она была заводилой, и сейчас не изменилась — яркая, свободная, живущая на полную катушку.

Как же вовремя она вернулась из своего путешествия и оказала мне поддержку в трудную минуту! Помню, как она ворвалась ко мне домой после трёх лет отсутствия — загорелая, с дредами и татуировкой на лодыжке — и застала меня в полном раздрае.

"Хватит рыдать! — заявила она тогда. — Поднимай свою задницу и давай начинай наконец-то жить в кайф, а не ради других!"

Конечно, немного жаль, что я не получила такой поддержки от родной дочери. Даже более того — Карина умудрилась обвинить во всём меня. "Сама виновата! Довела отца своей правильностью!"

Но, знаете... это отрезвляет похлеще ледяного душа. Когда родной ребёнок встаёт на сторону человека, который тебя унижал двадцать лет — это как последняя точка в осознании реальности.

Хотя, Ярослава права — нечего детей втягивать в разборки между супругами. Это зона моей ответственности, и только моей. Я взрослая женщина и должна сама со всем разобраться. В конце концов, может, это и к лучшему — чем меньше эмоциональных привязок, тем легче действовать хладнокровно.

* * *

Облака под крылом самолёта напоминали взбитые сливки. Когда-то я любила готовить Гордею десерты со взбитыми сливками... Господи, как же глупо это сейчас звучит! Я вся была как эти взбитые сливки — мягкая, податливая, бесформенная. Позволяла лепить из себя всё, что угодно.

Александр дремал в соседнем кресле. Какой же он другой — сильный, но не подавляющий. Уверенный, но не высокомерный. Когда он говорит "ты можешь", я действительно начинаю верить в свои силы.

А Гордей... Любил ли он меня вообще? Или это с самого начала был хладнокровный расчёт? Двадцать лет притворства — возможно ли такое? Я прикрыла глаза, вспоминая, как умело он играл на моих страхах, моей неуверенности.

"Ты без меня пропадёшь", "Кому ты нужна?", "Я же о тебе забочусь"... Классика манипуляций, а я и не замечала.

— Не спится? — Ярослава, сидевшая через проход, протянула мне бокал шампанского. — О чём думаешь?

— О том, как чуть не потеряла себя, — я сделала глоток. — Знаешь, я даже благодарна его любовнице. Если бы не она, я бы так и продолжала... существовать. Не жить — существовать. Он бы потихоньку отобрал компанию и выкинул меня, как использованную салфетку.

— Лучше поздно, чем никогда, — подруга подмигнула. — Посмотри на себя — похудела, похорошела, глаза горят! А главное — мозги включились.

— Посмотри на себя — похудела, похорошела, глаза горят! А главное — мозги включились.

Я улыбнулась, вспомнив лицо Гордея на балконе. Да, мозги определённо включились. А ещё включилось самоуважение. Чувство собственного достоинства. Желание жить, а не прислуживать.

Только вот Карина... В горле встал комок. Моя девочка, мой ребёнок — и такая чужая.

Вспоминаю нашу последнюю ссору. Сколько обидных слов от неё услышала…

Гордей сразу сказал, что у Карины будет всё. Сразу заявил, что будет воспитывать дочь по “японской системе”. Детей категорически нельзя ругать и запрещать им что-либо.