Книга Развод. Проучить предателя, страница 24 – Дарина Королёва

— Правильно, Лордик, — умилилась Регина Петровна. — Уничтожь эту вульгарщину! Хороший пёсик!

Договорить она не успела — Лорд, закончив с накидкой, решил познакомиться поближе и положил голову ей на колени.

— А-а-а! — завизжала свекровь. — Убери его! Немедленно! Я же просила! У меня сердце! Давление! — она картинно схватилась за грудь. — Воды! Нет, не воды — коньяка! Быстро!

Моя дальнейшая жизнь в одно мгновение превратилась в какой-то сумасшедший дом!

Главные роли в этом балагане: свекровь-тиран на инвалидной коляске и слюнявый невоспитанный дог размером с телёнка.

— Мирослава! — раздаётся из спальни. — Ты опять пыль не вытерла! Я же вижу — вон, на тумбочке! Как не стыдно! Такой срач дома, ужас!

Регина Петровна восседает в своей коляске, как на троне. Больные суставы, видите ли. Хотя вчера я собственными глазами видела, как она, думая, что никто не смотрит, бодро прошлась до кухни — за конфетами, которые я "прячу".

— Иду, Регина Петровна, — откликаюсь я, пытаясь одновременно удержать Лорда, рвущегося исследовать очередную подушку.

— Вот Танечка, — она взмахивает своей тростью. — Всегда была так со мной внимательна, всегда приходила по первому зову. А ты меня специально игнорируешь. Ну конечно, никакой благодарности! Я ей своего сыночка таким замечательным воспитала! И хорош собой, и компанию развивает — ты живёшь как сыр в масле, никаких забот!

— Мне нужно в аптеку! — вещает свекровь. — Немедленно! У меня давление подскочило!

— Но у нас же полная аптечка лекарств...

— Ты смеешь мне перечить? — трость угрожающе поднимается. — Там старые таблетки, срок годности истек. Ты хочешь меня отравить! Сыночку позвоню! Расскажу, как ты со мной обращаешься!

И ведь позвонит. И Гордей примчится, бросив все дела — защищать "бедную мамочку". Как тогда, в пансионате, когда персонал намекнул на необходимость психиатрического обследования.

"Мама просто эмоциональная! Это у неё возрастное!" А то, что она терроризировала других постояльцев, это, конечно, мелочи...

— Хорошо, мама, — вздыхаю я. — Сейчас поедем.

— На улице дождь! — она театрально заламывает руки. — Ты хочешь, чтобы я простудилась? Поезжай сама! И заодно купи мне пирожное, как в пансионате. С безе. Нет, с заварным кремом! Нет, с шоколадом! А давай лучше все три!

Я бросаю взгляд на часы — через час собрание в фонде. Важное. Но разве это волнует Регину Петровну?

* * *

— Знаешь, сынок, — Регина Петровна картинно промокнула глаза платочком, — я ведь всё стерплю. Ради тебя. И собаку эту слюнявую, и готовку её никудышную... Но ты бы видел, как она со мной обращается! Вчера заставила ждать целый час, пока соизволила в аптеку сходить. А у меня давление! — она прижала руку к груди. — Я же могла и не дожить… Пока она прогуляться решила!

Гордей раздражённо расхаживает по кухне:

— Ты что, не могла нормально за мамой присмотреть? У тебя же целый день свободный! Чем ты вообще занимаешься?

"Чем я занимаюсь?" Перед глазами пронеслись кадры последней недели: бесконечная стирка испачканного Лордом белья, готовка трёх разных завтраков — свекрови всё не по вкусу, уборка следов собачьих "сюрпризов" на ковре, беготня по аптекам...

— Я пытаюсь...

— Вот-вот! — встряла свекровь. — Она только "пытается"! А толку? Эх, если бы ты послушал меня двадцать лет назад... Помнишь Верочку, дочку моей подруги? Такая девочка была! И готовила, и характер золотой...