Книга Развод. Проучить предателя, страница 120 – Дарина Королёва

Румянец залил её щёки, когда она попыталась высвободиться из моих рук.

— Я... да... простите, — её голос звучал мягко. — Я просто не разобралась с управлением…

— Ничего страшного, — поставил её на ноги, но руку с талии не спешил убирать, словно боялся, что она снова потеряет равновесие. Чувствовал её лёгкую дрожь под моими пальцами. — У всех когда-то был первый день в зале. Меня зовут Александр, и если позволите, я бы помог вам с первой тренировкой.

— Не хочу вас отвлекать, — она смущённо одёрнула футболку, и этот простой жест вызвал во мне волну нежности. Сколько же неуверенности в этой красивой женщине. Сколько страха показаться неуместной.

— Для спасённых принцесс у меня всегда найдётся время, — сказал я с улыбкой и подмигнул, пытаясь разрядить обстановку. Обычно такой лёгкий флирт помогал новичкам расслабиться, не воспринимать тренировку как испытание.

Потом мы разговорились.

— Я хочу... измениться, — сказала она, нервно перебирая пальцами ремешок сумки. — Мне надо привести себя в форму.

Я заметил что-то необычное в её взгляде... какая-то затаённая искра... Я увидел, что за фасадом покорной, неуверенной в себе женщины скрывается нечто большее. Сила, которую она сама не осознавала. Характер, загнанный глубоко внутрь. Личность, ждущая своего освобождения.

— С чего хотите начать? — спросил я, стараясь говорить уверенно и профессионально, хотя внутри уже разгоралось странное желание увидеть, какой эта женщина может быть на самом деле. Настоящая, свободная от чужих ожиданий.

— Я... не знаю, — она растерянно огляделась. — Что обычно делают женщины в моём... возрасте?

"В моём возрасте" — она произнесла это так, словно ей было не сорок с небольшим, а глубоко за семьдесят. Словно жизнь для неё уже заканчивалась, а не была в самом разгаре.

— Возраст — это просто цифра, — ответил я, и впервые увидел в её глазах проблеск интереса. — Давайте для начала определим ваши цели, проведём тестирование физической формы, а потом составим индивидуальную программу.

Она согласилась, и мы договорились о расписании тренировок.

Грохот металлической двери выдёргивает меня из воспоминаний. Завтрак. Миска овсянки, больше напоминающая клейстер, и кружка чая, такого слабого, что его с трудом можно назвать чаем.

— Баринов, к следователю! — охранник стоит в дверях, лицо непроницаемое.

Поднимаюсь, стараясь не показывать волнения. Ещё один допрос? Или новые обвинения? От неизвестности внутри всё сжимается, но я не подаю вида. Здесь нельзя показывать слабость.

В коридоре холодно. Шаги эхом отдаются от стен, создавая зловещую какофонию звуков. Я иду, выпрямив спину, глядя прямо перед собой. В коридоре холодно.

Пытаюсь думать о Мире, но мысли каждый раз сворачивают в темную сторону. А что, если она поверила? Что, если она действительно думает, что я способен на такое — избить человека до полусмерти, подставить её, разрушить её жизнь? От этой мысли внутри всё скручивается от боли и злости.

Нет, я не могу, не хочу верить, что она могла так обо мне подумать. Не после всего, что было между нами. Не после всех этих месяцев, когда я видел её насквозь, когда я поддерживал её, когда...

Но червь сомнения уже грызёт изнутри. Может, я ошибался? Может, и она такая же, как моя бывшая — видит во мне только удобную функцию? Тренер, помощник, жилетка для слёз... Но когда приходит настоящая проверка на доверие — отворачивается?