Книга Предатель. Право на ошибку, страница 57 – Дарина Королёва

А Рома... От мысли о его реакции в груди теплеет. Он вечно подшучивает над моей трудоголической натурой — мол, только форс-мажор может выдернуть меня из рабочего графика. А тут — целых десять дней отпуска! Вместе, всей семьей, как раньше.

Звоню в турагентство:

— Добрый вечер! Интересует номер с видом на горы... Да, числа с шестого января... Инструкторы? Конечно, нужны — и для детей, и для взрослых.

Вслушиваюсь в описание номера — двухэтажный люкс с террасой, отдельная детская зона, камин в гостиной. Именно то, что нужно! Пусть это влетит в копеечку, но я очень хочу порадовать родных.

— И еще — можно организовать в номере новогоднее оформление? Хочу, чтобы все было идеально.

Улыбаюсь, представляя, как положу конверт с путевками под елку. Главное — сохранить секрет до последнего момента. Пусть это будет настоящий новогодний сюрприз!

Решено — утром еду оформлять документы. А пока нужно позвонить администратору, раздать указания по студии.

Десять дней без меня — такого еще не было, но ничего. За столько лет можно себе позволить… Я действительно выдохлась и соскучилась по семье.

Света

Боль глухо пульсирует в висках — смесь похмелья и душевной опустошенности после вчерашнего. Кутаюсь в плед, который небрежно брошен на диване у камина. Огонь погас, оставив лишь остывшие угли и горький привкус во рту от выпитого вина.

Рома ушел спать в другую комнату, даже не обернувшись.

Выжатая и опустошённая, проваливаюсь в тяжелый сон, но даже там нет покоя — только обрывки кошмаров, чужие лица, мучительное ощущение падения в бездну. Милана с её змеиной улыбкой и чужим колье на шее, Денис, пытающийся украсть поцелуй у студии, Федя с его мерзкой ухмылкой и похотливым взглядом...

Просыпаюсь с трудом. Состояние отвратительное!

Каждый удар пульса отзывается тупой болью где-то в затылке, перед глазами пелена. В горле пересохло так, что каждый глоток даётся с трудом, а во рту горький привкус вчерашнего вина смешивается с чувством опустошения и безысходности.

Пытаюсь сосчитать, сколько мы выпили, но память услужливо подбрасывает совсем другие картинки — наш мучительный разговор с Ромой, его признание про Милану, моя исповедь о Денисе, та отчаянная, почти животная страсть у камина...

В доме стоит гнетущая тишина, метель, кажется, стихла, только половицы поскрипывают от мороза, словно жалуются на что-то.

Кажется, та внезапная близость не залечила наши раны — только вскрыла их, сделала глубже, болезненнее. Как открытые нервы, которые теперь саднят при малейшем прикосновении.

На диване неудобно, но я не могу заставить себя подняться и пойти в спальню. За окном светло — похоже, настало раннее утро.

— Мама! Мамочка! Проснись скорее! — истошный крик Алины вырывает из забытья.

— Что? Что случилось? — с трудом разлепляю веки, приподнимаясь на локте. В голове такой туман, что не сразу понимаю, где я и который час.

— Артём пропал! Его нигде нет! — дочь трясёт меня за плечо, взволнованная и взвинченная.

— Как это... пропал? — язык еле ворочается, но животный страх уже прогоняет остатки сна и похмелья. — Что значит нигде нет? Объясни толком!

— Я проснулась, смотрю — его кровать пустая! — Алина всхлипывает, сжимая в кулачки края пижамы. — Сначала думала, может в туалет пошёл или вниз спустился... Я весь дом обошла, везде заглянула — нигде его нет!