Книга Нас больше нет..., страница 3 – Дарина Королёва

Он был пьян. Когда мы вернулись домой, он схватил меня. Я успела отклониться, и удар пришёлся по плечу. Синяк не сходил неделю. Я убежала, заперлась с Соней в ванной. Ей было всего полгода...

После этого Дамир изменился — каялся, страдал, и снова клялся, что не хотел, что ничего не помнит.

— Я был не в себе, — шептал он, обнимая меня. — Прости, любимая. Это больше никогда не повторится.

Он задаривал меня подарками, водил на прогулки, покупал украшения. Я решила закрыть на это глаза. А мама... Её слова до сих пор звучат в ушах:

— Если бьёт, значит любит, — говорила она, прикладываясь к рюмке. — Ишь как он завёлся, когда другой тебе улыбнулся! Значит, реально так любит тебя! Цени своего мужа! Красивый, заботливый, и деньги есть. В наше время вообще не найдёшь нормальных! А тебе повезло — папе скажи спасибо, что вас свёл!

Тогда она только начинала... Сначала две рюмочки в неделю "для настроения и тонуса", потом три, пять... А теперь это повторяется каждый день.

Резкий голос Дамира выдергивает меня из воспоминаний:

— Сначала я поем, а потом всё остальное! — он смотрит на меня, и от его взгляда по спине бегут мурашки. — Я выясню правду, что ты от меня скрываешь, Лида... И тебе мало не покажется!

Он проходит на кухню, начинает греметь посудой. Я прижимаюсь спиной к стене, закрываю глаза. Сердце колотится как бешеное. Что теперь будет? Как жить дальше?

Из детской раздаётся тихий хнык Сонечки. Вздрагиваю. Господи, только бы она не вышла сейчас... Только бы не видела отца таким.

— Мамочка? — слышится её сонный голосок.

Я делаю глубокий вдох. Нужно взять себя в руки. Ради неё. Ради нас обеих.

— Иду, солнышко, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Бросаю последний взгляд на кухню, где Дамир с грохотом открывает мини бар.

Потом иду к дочери, чувствуя, как с каждым шагом рушится моя прежняя жизнь.

Включаю Соне мультики, стараясь унять дрожь в руках.

Глажу её по белокурой головке, нежно касаясь мягких волос. Как же она похожа на отца... Та же упрямая складка между бровей, те же выразительные глаза.

Но характер мой. Мягкий и очень нежный.

— Солнышко, посиди пока здесь, поиграй, хорошо? — мой голос звучит неестественно, но Соня, кажется, не замечает.

— Сюда иди! — раздаётся грубый окрик Дамира.

Соня вздрагивает, её глаза загораются.

— Это папочка пришёл? — она порывается встать, но я мягко удерживаю её.

— Нет, милая, посиди здесь, мне нужно поговорить... с папой, — я стараюсь говорить спокойно, но голос предательски дрожит. Ладони покрываются липким потом, по телу пробегает озноб.

— Но мне хочется с ним поговорить, — Соня надувает губки. — Может, он нас не бросит? Может, он передумал? Он же сейчас вернулся!

Она радостно хлопает в ладоши, и моё сердце сжимается от боли. Как объяснить четырёхлетнему ребёнку, что её отец...

— Сюда иди, я сказал!!! — вопит Дамир из кухни, его голос полон ярости.

— Я дам тебе свой телефон, п-поиграй, ладно? — протягиваю ей смартфон трясущимися руками. — Мне нужно ненадолго отойти.

— Телефон! — глаза Сони загораются. Я редко разрешаю ей играть с гаджетами. — Хорошо! Я буду играть в игру с котиками!

— Хорошо, милая, — глажу её по головке, чувствуя, как каждый новый вдох даётся мне с трудом. — Поиграй пока.

Я оставляю дочку, прикрыв дверь детской, и на негнущихся ногах иду к Дамиру. Сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони.