Книга Развод. Его холодное сердце, страница 63 – Дарина Королёва, Диана Абрамова

— Хотя, думаю, следующие несколько лет у тебя будут заботы поважнее. Этому маленькому чуду потребуется всё твоё внимание и любовь…

— Давид, — я уперлась руками в его грудь, чувствуя, как бешено колотится его сердце. — Остановись. Я устала. Мне нужно подумать.

— О чем думать? — его пальцы скользнули по моей щеке, оставляя огненный след. — Я люблю тебя. Всегда любил только тебя. Никто... никто никогда не сможет заменить моего голубоглазого ангела.

— Пожалуйста, — я отвернулась от его поцелуя. — Просто... дай мне время.

Он нехотя отступил, но его взгляд обещал — это ненадолго:

— Хорошо. Но не думай о побеге. Я найду тебя везде. Всегда.

Когда дверь за ним закрылась, я сползла по стене. Внутри всё дрожало — от страха, от ярости, от его прикосновений, которые до сих пор горели на коже. От его запаха, который, казалось, впитался в каждую пору.

Я снова здесь. В его мире, в его власти. В комнате пахнет жасмином — его любимый цветок, он всегда приказывал ставить букеты в моей спальне. За окном всё тот же сад, всё тот же шум Босфора...

Сажусь на кровать, провожу рукой по шелковому покрывалу. Всё такое же — те же цвета, те же ткани, тот же запах. Будто и не было этих месяцев в Питере. Будто время остановилось.

Его слова эхом звучат в голове: "Я люблю тебя. Всегда любил только тебя". Хочется верить. До боли, до слёз хочется поверить. В его искренность, в его раскаяние, в признания, в его любовь. И эти грязные тайны Ясмины.

Но тут же всплывают другие воспоминания — свадебные фотографии с Ясминой, его улыбка рядом с ней, её округлившийся живот...

Ребёнок толкается, глажу живот, пытаясь успокоиться:

— Что же нам делать, малыш? Верить папе или нет?

История с садовником звучит безумно. Слишком похоже на сказку, придуманную, чтобы всё оправдать.

Но... я видела, как он смотрел на меня. Как дрожал его голос. Как билось его сердце, когда он прижимал меня к себе.

Давид никогда не умел притворяться в такие моменты. Его выдавали глаза — черные, бездонные, полные той особой тоски, которую невозможно сыграть.

А может, я просто хочу в это верить? Может, это всё самообман?

Прислоняюсь лбом к прохладному стеклу. Где-то внизу слышны голоса слуг, шум машин на подъездной дорожке. Обычная жизнь огромного дома, в котором я снова пленница.

Или не пленница?

Закрываю глаза. Его прикосновения всё ещё горят на коже, его запах будто впитался в воздух. Пять лет... Пять лет я любила его. Пять лет он был моим миром.

А теперь?

Теперь я не знаю, чему верить — его словам или его поступкам? Его глазам или фотографиям в журналах? Его признаниям или здравому смыслу?

В соседней комнате Маша уже видит десятый сон, не подозревая о буре, что творится в душе её матери.

А я... я в замешательстве. Разум кричит — не верь! А сердце... сердце всё ещё помнит, как оно билось в такт с его сердцем. Как замирало от его улыбки. Как таяло от его поцелуев.

За дверью слышны шаги охранников. Я действительно в ловушке — или в объятиях судьбы?

Не знаю. Правда не знаю.

И это пугает больше всего.

Давид 8 месяцев назад

"Дай мне слово..."

Отцовский голос преследует меня даже во сне. Хриплый, слабый — такой непохожий на тот властный рык, которым он командовал армией подчиненных. Который заставлял дрожать даже самых несгибаемых партнеров и конкурентов по бизнесу.