Онлайн книга «Развод. Цена ошибки»
|
— Виолетта Владимировна, успокойтесь, — его снисходительный тон бесит ещё больше. — Это обычный послеоперационный отёк. Через пару недель всё придёт в норму. — Какой, к чёрту, отёк?! — я тычу пальцем в зеркало. — Вы что, не видите эту кривизну? — Давайте дождёмся, пока спадёт отёк... — Через пару недель?! — меня уже трясёт от ярости. — У меня билеты на Карибы через месяц! Я должна быть безупречна! Это была моя последняя надежда, мой шанс... Осекаюсь на полуслове. Чуть не проболталась о своих планах. Но эта сволочь в белом халате уже понимающе усмехается: — А, так вот в чём дело... Охота на миллионеров? — он качает головой. — Да как вы смеете?! — задыхаюсь от возмущения. — Я подам на вас в суд! Я... — Конечно-конечно, — он снова улыбается этой мерзкой снисходительной улыбкой. — Только учтите — любой суд назначит независимую экспертизу. И она покажет, что у вас уже было семь пластических операций. А я предупреждал, что такое количество вмешательств может привести к непредсказуемым последствиям. И вы подписали согласие и отказ от претензий. Падаю на подушки, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Неужели он прав — и мне не светит даже компенсация? А в зеркале отражается чужое, асимметричное лицо. Господи, неужели это навсегда? Как же теперь... Как я теперь найду нового спонсора? Кому я такая нужна? Все мои планы, все мечты... Я же всё продумала! Новое лицо, новая жизнь, новый богатый муж... Слёзы текут по щекам, размывая повязки. А доктор уже выходит из палаты, бросив напоследок: — Отдыхайте, Виолетта Владимировна. И помните — красота требует жертв. Особенно когда гонишься за чужими деньгами... Будто издевается, сволочь! Ненавижу! Всех ненавижу! Судьбу, врачей, Риту с её "щедростью", Вадима с его фальшивым успехом... * * * Три месяца спустя... Закрываю ноутбук — глаза уже слезятся от бесконечной обработки фотографий для какого-то занюханного интернет-магазина. Двести рублей за фото — вот до чего докатилась бывшая звезда московской тусовки. Встаю размять затёкшие мышцы, и тут же натыкаюсь на своё отражение в окне. Даже в сумерках видно это уродство — после второй "исправляющей" операции стало только хуже. Доктор из немецкой клиники (последняя надежда, последние деньги!) что-то напортачил с нервами, и теперь правая сторона лица почти не двигается. Задёргиваю шторы. Ненавижу зеркала. Ненавижу окна. Ненавижу этот тусклый свет лампочки в "бабушкиной" люстре, купленной за триста рублей в фикс-прайсе. А ведь я пыталась... После первой неудачной операции подала в суд на клинику. Но эти твари прикрылись моей подписью под бумагами, где мелким шрифтом было написано о "возможных рисках многократных вмешательств". Даже компенсации не получила. Пошла устраиваться в магазин — хотя бы кассиром, деньги-то нужны. Но менеджер только покачала головой: "Извините, у нас работа с людьми... Ваша внешность может отпугнуть покупателей." Тридцать два квадратных метра на окраине Люберец — вот и всё, что осталось от прежней роскошной жизни. Панельная девятиэтажка, вонючий подъезд, соседи-алкаши. В двух комнатах помещается вся моя нынешняя жизнь: продавленный диван с Авито, стол для ноутбука, шкаф с остатками дизайнерских тряпок, которые теперь некуда надеть. Беру телефон — может, хоть кто-то написал? Но там только спам и уведомления о новых заказах на обработку фото. Все бывшие "подруги" испарились, стоило им увидеть моё новое лицо. А мужчины... От одной мысли о свиданиях начинает тошнить. |