Книга Измена. Ухожу к ней, страница 59 – Дарина Королёва

Мне хочется одновременно рассмеяться и расплакаться. Боже, до чего же у него самооценка! До небес! Даже сейчас, когда я застала его с любовницей, он умудряется выставить виноватой меня.

Солнечный свет слепит глаза, играет бликами на старой деревянной лавочке. Осенний воздух пронизан прохладой, но я этого почти не замечаю — каждая клеточка тела пылает от возмущения.

— Это ты сейчас про себя сказал??? — взрываюсь я. — Да я видела, видела, как ты забивал в ворота! Только не мячи, а... — задыхаюсь от ярости, подбирая цензурные слова. — Член, в узкие дырки своих девок!

— Марина!!! — Ярослав разворачивается всем телом, прожигая меня насквозь. — Мне, конечно, приятно, что ты ревнуешь, это поднимает самооценку мне, как мужчине, когда за него бьются женщины между собой. Но всему есть предел! А вообще, если бы я был так уж плох и безразличен тебе, ты бы так не тряслась сейчас и не возмущалась.

Он тянется к моей руке, но я отдёргиваю её как от огня. Тогда он решительно придвигается ближе, перехватывает моё запястье и прижимает ладонь к своей груди.

— Пусти меня, предатель! — дёргаюсь в его хватке. — Илон своих лапай и трахай дальше!

— Марин, я тебя сейчас накажу! — рычит он. — Поцелую так сильно, чтобы ты успокоилась наконец! Я и так с тобой мягок и уважителен, честно. А вот мой отец вёл бы себя иначе, если бы оказался сейчас на моем месте...

Его пальцы почти до боли стискивают мое запястье:

— А он меня воспитывал, что главный в семье мужчина и жена ему беспрекословно подчиняется. Ты же знаешь какой он жёсткий, порой. Мне тоже стоит быть таким? Я могу. Я и не такое могу.

Он делает паузу, и что-то дикое мелькает в его каре-зелёных глазах:

— Но я люблю тебя... Я пока терплю и держусь. Но зверь внутри меня долго терпеть не собирается. Я хочу, чтобы меня уважали. Если бы вместо тебя была другая, я бы точно не стал терпеть. Но это только лишь означает, что мои чувства к тебе не остыли. Мне не хватает взаимопонимания. Сил не хватает.

Замираю, ощущая под ладонью бешеный стук его сердца. Что-то в его словах цепляет — может, эта звериная откровенность?

— И что ты предлагаешь? — выдыхаю тихо. — Что ты от меня хочешь, Ярослав?

— Я хочу, чтобы мы начали работать над ошибками. Вместе. И я уже начал, если ты не заметила...

Он обводит рукой вокруг — старенький "Жигуль", потертые джинсы молодости, букет ромашек. На его лице написано такое самодовольство, будто он как минимум совершил подвиг.

— Это все ради тебя. А дальше... Дальше я заберу мальчиков и мы пойдем с ними в поход, с ночёвкой.

Теряюсь на мгновение. Это он сам придумал? Или кто-то подсказал? Не похоже на обычного Ярослава — он скорее повел бы детей в дорогой ресторан.

Он деловито поглядывает на часы:

— Поехали, я тебя домой отвезу. Мальчики ещё у бабушки? Хочу с ними увидеться, время провести. Сейчас на работу поеду и узнаю у секретаря, когда будет окно. Заберу тогда их, на рыбалку рванём.

Господи, дай мне сил... Больше не могу выносить его показушность. Он правда думает, что одним походом можно склеить разбитую вдребезги семью?

Мне уже даже и сказать нечего. А смысл разговаривать с этой дубиной? У него мозги в члене, вот и все. У нашего папаши юность в яйцах заиграла! И плевать теперь на всё остальное.

Ему надо. Только ему. Потому что он мужик. И спорить бесполезно — он все равно не услышит, не поймет. Проще биться головой о бетонную стену.