Книга Измена. Ухожу к ней, страница 20 – Дарина Королёва

Её пальцы скользят по ножке бокала — вверх-вниз, медленно, гипнотически. Длинные красные ногти поблескивают в приглушённом свете. Почему-то этот простой жест заставляет сердце биться чаще. А член твердеть.

— А я люблю загадки, — парирую, стараясь говорить небрежно, хотя сам чертовски взволнован. — Например, почему такая красивая девушка сидит одна.

Она откидывает голову назад и смеётся — открыто, звонко. На шее проступают жилки, кожа мерцает, как перламутр. В этом смехе столько жизни, столько беззаботности... Меня тянет к ней как к магниту.

— Может быть, ждёт кого-то особенного? — лукаво щурится, и в уголках глаз собираются озорные морщинки. — Или особенного момента?

— И как, дождалась?

— Хмм... — делает глоток коктейля, и я завороженно слежу, как её губы обнимают соломинку. След помады остаётся на стекле — как обещание, как намёк. — У вечера есть потенциал. Хотя обычно мужчины вашего уровня начинают разговор не с имени, а с марки машины и названия должности.

Её колено случайно касается моего, и по телу пробегает электрический разряд. Она чуть отодвигается, но не слишком быстро — словно дразнит, играет.

— А может, я не обычный? — голос предательски хрипит. В горле пересохло, несмотря на количество выпитого виски.

— Это мы ещё проверим, — Илона смеётся. Прядь волос падает ей на лицо, и я едва сдерживаюсь, чтобы не протянуть руку, не заправить её за ухо. — Но для начала…

Музыка меняется — из колонок льётся что-то медленное, чувственное. Бас отдаётся в груди, или это сердце так колотится?

— Потанцуем? — слова срываются с губ прежде, чем успеваю их обдумать. Илона изящно соскальзывает с барного стула. В свете софитов её кожа мерцает, как перламутр. Каждое движение — будто по нотам, каждый жест отточен.

Она начинает двигаться в такт музыке так естественно, словно родилась с этим ритмом внутри. Я присоединяюсь. Подхожу ближе и прижимаюсь к ней сзади.

Что-то в её танце заставляет и меня двигаться иначе — будто мне снова двадцать пять, и весь мир впереди. Рядом с ней время теряет власть.

Она выгибалась как кошка — плавно, чувственно. Розовое платье мерцало в свете стробоскопов, делая её похожей на экзотический цветок.

Я чувствовал жар её стройного тела, аромат сладких духов кружил голову. Роскошные волосы щекотали мои руки, когда она прижималась ближе, а бёдра сводили с ума.

Время остановилось — был только этот момент, эта музыка, это головокружительное ощущение свободы…

Но вибрация телефона ворвалась в магию момента как пощёчина. Я машинально достал его из кармана.

"У Кирюши болит живот... Ты где? Надо срочно в круглосуточную аптеку!"

Реальность обрушилась как ледяной душ.

Маринка. Дети. Ответственность.

Смотрю на Илону — такую прекрасную, такую манящую. Она как мираж в пустыне, красивая иллюзия.

А дома — настоящая жизнь. Сложная, с проблемами, привычная.

— Прости, — говорю, отступая на шаг. — Мне нужно идти. Срочно.

В её глазах мелькает удивление, но я уже разворачиваюсь, провожая её к обратно к бару.

А внутренний голос шептал:

"Всего один танец... Что в этом такого?..."

Ярослав

Прошло несколько дней, но Илона всё не выходила из моей головы. Её образ преследовал меня, как наваждение — яркий, манящий, дразнящий.

Я прокручивал в памяти детали нашей встречи: её прелестное личико, изгиб шеи, когда она откидывала волосы назад, лёгкий прищур глаз с золотистыми искрами, полуулыбка, от которой перехватывало дыхание.