Книга Измена. Ухожу к ней, страница 111 – Дарина Королёва

— Привет, малышка… Надо же, вот и наша крошка... Наша! Долгожданная девочка! Вот это сюрприз, да? Я же думал мальчик... четвёртый.

Я поморщилась. Каждое его слово отдавалось раздражением. Ярослав пытается шутить, выглядит это ужасно.

— Это всё была ошибка, — продолжал он. — Содержимое конверта подменили. Как подло, как коварно! Как только таких людей земля носит?

"Неужели он сейчас вспоминает про свою пигалицу?" — от этой мысли к горлу подступила горечь.

— Ладно, не хочу сейчас портить момент. Бог всех кого надо накажет!

— Это точно! — не сдержалась я, глядя прямо на него.

— Меня уже наказали по всем параметрам, — Ярослав поморщился. — Марин, я сейчас живу как в аду. Не помню, когда ощущал себя таким... бессильным. Кто же знал, что всё случится именно так. Все люди совершают ошибки, не ошибается тот, кто ничего не делает, правильно? — выгнул бровь.

— Я даже не стану это комментировать, поберегу свои нервы, — процедила я. — За беременность настрадалась сколько, чудом не было выкидыша, а тут не хватало, чтобы молоко пропало. Сейчас для меня на первом месте дочь и сыновья.

Короткая пауза… Которую рушит вздох Ярослава.

— Понимаю. Ты только посмотри, какая она красавица... Посмотри, какое личико! А ресницы длинные-длинные! Ого! Какая она... Боже мой, какая крошечная! Невесомая! Едва помещается в руке! Я счастлив! Я очень сильно счастлив! Я отец дочки. Долгожданной, любимой... Как хорошо, что я тебя тогда отговорил от аборта.

Мне хотелось выставить его за дверь.

Его слова сейчас звучали особенно фальшиво и неуместно.

Перед глазами промелькнули картины последнего года — как он поздно приходит домой, по дому не помогает, детьми не занимается. А потом ещё заявил, что нашёл себе подружку, потому что он, видите ли, устал от быта, от работы, от ответственности. От всего! От всего, кроме молодых шмар, на которых тратил больше, чем на своих детей. Где совесть у такого человека? Ярослав... что же с тобой случилось?

От этих воспоминаний на глаза навернулись слёзы.

Я сжала кулаки и держалась из последних сил.

— Отец... — я усмехнулась. — Где же ты был, отец, когда я почти весь быт на себе тащила? Когда сама по врачам ходила, на УЗИ, с мальчиками возилась, а ты... по шлюх...

— Марина, я прошу тебя! Ну не начинай! Не порть момент, ладно? — Ярослав нахмурился, продолжая всматриваться в лицо дочки. — Она на меня похожа...

— Нет, она копия меня.

— Я хочу заботиться о ней! Я так её ждал!

— Да? — я скрестила руки на груди, выпрямляясь несмотря на боль в шве. — Ты хотя бы купил для неё что-то?

Пусть слушает. Пусть наслаждается тем, к чему привёл его собственный эгоизм. Сейчас начнёт переобуваться, втирать, как его бедного-несчастного провели, обманули, обокрали.

— И как, перезагрузился?

Ярослав тяжело вздохнул.

— Это сейчас не к месту... Я пришёл, потому что соскучился... Я всё понял, всё осознал. Чего ты ещё хочешь от меня? Самое главное для меня — вы. Ты. Я люблю тебя очень сильно… Ты у меня самая-самая лучшая… Никто мне заменит мне тебя. Глупые эксперименты ни к чему хорошему не привели, я уже за это поплатился, теперь буду расхлёбывать. Я заплатил слишком высокую цену за глупую попытку почувствовать себя хотя бы на время молодым.

Он продолжал рассматривать личико дочери, словно пытаясь запомнить каждую чёрточку. Держал осторожно, как хрустальную. Большие руки напряжены, он сосредоточен, глаза горят любовью и восторгом, но всё портит другое… сама атмосфера и мои внутренние ощущения.