Книга Развод в 50. Старая жена и наглый бывший, страница 92 – Анна Томченко

Мне тогда было так страшно. И даже сейчас, вспоминая это время, мне по-прежнему было страшно. Потому что я не рассчитывала, что от таких близких друзей, которые прям как родственники, я могу услышать такое.

— А что ты хочешь? Чтобы мой муж признал вину за то, что не делал?

— Да, пусть признается. Ему, может, срок скостят. И вообще, там, вероятно, будет мировая.

Я не понимала, зачем она меня отталкивает, я же ничего не просила. Я хотела просто, чтобы Давид как-то помог. У него были все возможности, они же вместе работали, и можно было найти какие-то документы либо свидетелей, что машина спокойно уехала с завода.

Но нет, Света бросалась на меня.

— И вообще, хватит здесь ходить побираться. А то мы не знаем, как строится вся жизнь? Вон второго ребёнка решили родить, а денег-то ни у кого нету. С чего бы вам второго ребёнка рожать?

Я тогда поняла, что она меня как будто в чем-то обвиняет. Толкала меня из подъезда. Гололёд был страшный. Я не знаю, как мне удалось на тот момент не тронуться умом.

— И вообще, Марин, знаешь, вы такие все правильные. Ой, тут ребёнок в садик пошёл. Ой, тут удалось в отпуск съездить.

А мы в отпуска-то с ним ездили на ближайшую речку, дикарями, и палатку брали у дядьки Егора. У нас даже машины своей не было. Мы добирались на электричке. А за продуктами, когда жили на побережье в палатке, бегали в ближайшую деревню. Да и то какие продукты: молоко купить да хлеб у бабушек.

Я не могла поверить в то, что мне кричала Света.

— Хватит притворяться такими правильными. Все и так прекрасно знают, какие дела проворачивает Егор.

Света была так зла, а я не понимала, на что она злилась, Егор никогда не мог ничего чужого взять, никогда. Тем более он излишне принципиальный, скажем так. Егор считал нормальным, что всё придёт со временем. Просто надо этим временем уметь располагать.

— Свет, зачем ты так? Ты что, от меня хочешь сейчас услышать, что Егор что-то плохое сделал, а я его как-то выгораживаю?

— Да, он плохое сделал. Ты понимаешь, что просто так обвинять никого не будут. Так что пусть он сознаётся!

Она так кричала, что я дезориентированная отступала всё назад и назад.

— И вообще, хватит здесь ходить, пороги обивать! Я тебя видеть больше не хочу! Егора твоего возле Давида я тоже видеть не хочу! Вы вот сколько крови нам попили!

— А что мы сделали? – Только и спросила я тогда.

— Да всё вы сделали! “Ой, приходи! Ой, будешь работать со мной!” А сейчас вон как выясняется.

Она злилась, и я не понимала причин злости. Мы были всегда вместе, помогали и поддерживали, а здесь такая реакция.

— Вообще, пошла ты знаешь куда, Мариночка? – Зло произнесла Света, толкая меня с тротуара.

Я не знаю, каким Богам молиться даже сейчас, но то, что я не попала под колеса шестёрки на лысой резине, было воистину чудом.

Я завалилась на детскую площадку. Подвернула ногу так, что, хромая, ползла до дома в грязном плаще. А потом Егору рассказывала.

Уголовное дело закрыли через два месяца за недостаточностью доказательств. Выяснилось, что финансовый директор завода начал перетряхать документы, и стало понятно, что Егор ни к чему не причастен. На основании этих документов Егора и выпустили.

Но я уже тогда знала, что дружба продаётся и покупается.

— Я тебе говорю, Давид увёл этот грузовик с арматурой. – Однажды ночью рассказывал мне Егор. – Тварь продажная.