Книга Её чужая дочь, страница 92 – Рина Фиори

На втором этаже горит только несколько бра, а вот внизу, в гостиной виден свет.

Я неторопливо спускаюсь по лестнице и замечаю сидящего на диване Руслана. Подхожу ближе и вижу, как напряжены мышцы его спины. Мои руки так и тянутся пройтись по широким плечам и размять их, чтобы прогнать усталость, но я одёргиваю себя.

— О чём ты хотела поговорить? – спрашивает, не оборачиваясь.

Я шла очень тихо, бесшумно переступала одну ступеньку за другой, но Селиванов оказался довольно проницательным и догадался как-то о моём присутствии.

Присаживаюсь рядом с ним на диван, случайно соприкасаясь с мужчиной коленями. Отодвигаюсь, чтобы не сидеть с ним слишком близко.

— Руслан, я долго думала, как начать разговор, чтобы ты меня правильно понял, – стараюсь быть дипломатичной и отстранённой, но внутри всё горит от его близости.

Я двигаюсь ещё, и это не укрывается от внимательного взгляда Селиванова. Он искоса наблюдает за моими действиями, никак их не комментируя и терпеливо ожидая продолжения разговора.

— Я очень хочу проводить время с Мией. То есть, я всё время хотела бы находиться с ней рядом, а не только по вечерам после работы играть. Но я прекрасно отдаю себе отчёт в том, что сидеть у тебя на шее неправильно. Даже когда мы распишемся, чтобы я могла оформить документы на дочку, это ничего не изменит, – чеканю, ощущая себя при этом роботом.

Холодной, стальной и бездушной машиной, которая делает одно, а думает совершенно о другом. Хотя машинам проще, они и думать-то не умеют, а вот я не могу выкинуть из головы Руслана.

И если раньше мне было легче бороться со своими чувствами, подогревая в сердце ненависть к бывшему парню, то сейчас, когда я знаю правду, мне очень тяжело продолжать лелеять негативные чувства.

— Поэтому я хотела бы попросить у тебя разрешения работать здесь, дома. Ты говорил, что это возможно, когда приглашал меня на должность няни… – запинаюсь, вспоминая то тяжёлое время, когда я ещё не знала о том, что моя дочурка жива. – Я не прошу поблажек или чего-то подобного, только работу, чтобы проводить время с ребёнком.

Набираюсь, наконец, смелости и поворачиваю голову к Руслану, чтобы заглянуть в его глаза и увидеть там ответ прежде, чем он скажет хоть слово.

— Мне важно хоть немного наверстать упущенное, понимаешь? – стараюсь не давать воли чувствам, чтобы Селиванову и в голову не пришло, будто я решила надавить на жалость.

Но слёзы-предательницы всё равно брызжут из глаз, и я отворачиваюсь, украдкой стирая их с лица.

— Знаешь, – Руслан, наконец, подаёт голос, – это так странно: ты рядом и в то же время очень далеко. Близко настолько, что мне достаточно протянуть руку и коснуться тебя, – на этих словах он неожиданно опускает ладонь на моё колено.

Я даже не в состоянии как-то отреагировать на этот жест, потому что прежде Руслан не позволял себе подобного. Да, я не раз плакала у него на плече за прошедшие дни, но это другое.

— Я не против, чтобы ты работала так, как сама захочешь, но у меня есть идея получше, – сжимает пальцы, а потом убирает руку, и я тут же чувствую холод в том месте, где только что пекло от прикосновения Руслана.

Мужчина встаёт и идёт к стеллажу с книгами, берёт какую-то папку, которую, видимо, оставил там заранее, и возвращается ко мне.