Книга Её чужая дочь, страница 71 – Рина Фиори

Резко разворачиваюсь, но не для того, чтобы говорить что-то в своё оправдание.

— Вас там Хюррем заждалась, наверное, – машу рукой, указывая на двери общежития, и скрываюсь в салоне автомобиля. Слушать личное впечатление посторонней женщины о том, как выглядит ситуация со стороны, мне не интересно.

— Жемама! – раздаётся возле уха, а тонкие ручки тут же пытаются обнять меня, игнорируя разделяющее нас кресло.

— Привет, моя крошка, – здороваюсь, хоть мы и виделись утром. Целую ладошку Мии, прижимаю к лицу маленькую ручку.

Мне хочется прижать девочку к себе и не отпускать. Дочка. Моя… Непривычно думать о ней так, ведь я убедила себя в том, что малышка – дочь Руслана от другой женщины.

— Мия, вернись в кресло, – Селиванов добавляет свою ложку дёгтя в нашу идиллию.

Выходит из салона и пристёгивает Мию, напоминая ей строгим, но спокойным тоном правила безопасности.

И пока он возится с дочуркой, я вдруг ловлю себя на мысли, что не подмечаю таких важных моментов. Ну, то есть, мне и в голову не пришло, что Мию нужно пристегнуть. И дело вовсе не в правилах дорожного движения, мне элементарно не хватает опыта общения с малышкой. От осознания этого неприятного факта в горле застревает ком, который я безуспешно пытаюсь проглотить.

Отворачиваюсь в сторону окна, когда Руслан садится на водительское место и заводит машину.

Не хочу, чтобы он увидел мои слёзы, начал жалеть. Мне не нужна его жалость, ни сейчас, ни когда-либо после. Тем более я не могу допустить, чтобы Мия заметила резкую перемену моего настроения, поэтому старательно делаю вид, что рассматриваю пейзаж за окном.

Впрочем, девочка тут же переключается на какую-то говорящую игрушку, прослушивая одну и ту же песенку много-много раз.

— Жень, ты в порядке? – интересуется Селиванов. Видимо, я слишком долго смотрю в окно, минут двадцать уже прошло, и мы подъехали к выезду из города.

— Да, – киваю и аккуратно провожу пальцами под глазами, вытирая остатки невысохших слёз.

Не хочу, чтобы Руслан как-то комментировал мою слабость, но он и не собирается делать это. Внимательно следит за дорогой, посматривая периодически в зеркало заднего вида.

— Уснула, – поясняет, и я только соображаю, что он всё это время следил за Мией.

— Руслан, – подаю голос, пользуясь тем, что дочурка спит. – Я хочу, чтобы Мия знала, что я… – слова опять застревают в горле. – Я её…

Да что ж это творится со мной!

— Я согласен, она должна знать, что ты – её мать, – мужчина помогает мне закончить фразу. – И если ты позволишь, это сделаю я, – добавляет срывающимся голосом. Прокашливается, будто ничего не произошло и буквально через пару секунд возвращает себе невозмутимое выражение лица.

Наверное, он прав, и дочка должна узнать правду от него. Он – её отец, а ещё самый близкий человек, который был рядом с самого рождения. И ему Мия доверяет полностью, а я пока только яркий приятный эпизод в её жизни.

— Хорошо, – соглашаюсь в который раз.

Мне претит тот факт, что приходится всё время послушно кивать на предложения бывшего. С момента, как я узнала правду, я уже и не припомню, когда спорила последний раз с Русланом. Кажется, вчера, а может быть, прошла целая вечность.

Оставшуюся часть пути мы едем молча, иногда разговариваем ни о чём, будто два не самых болтливым попутчика в автобусе.