Книга Теорема судьбы, страница 85 – Наталия Доманчук

— Так что, пойдешь ко мне работать? – подмигнув старому другу, спросил я.

— Зачем?

— Затем, что жизнь не заканчивается и ты можешь еще быть счастлив, – я запнулся, прищурился и добавил, – не рядом с Настей, конечно, а просто… Сам по себе.

Виктор неуверенно кивнул и чуть заметно улыбнулся.

Я пригласил его в кафе, мы выпили по чашке кофе, он дал мне адрес Кукушкиной и признался:

— Знаешь, я много раз думал о том, чтобы начать жить заново, но все не решался. А ты мне сегодня протянул руку, и я с радостью схвачусь за нее. Неважно, что было в прошлом, главное, что будет в будущем.

— Согласен, Витя. Ладно, мне пора. Жду тебя у себя в офисе?

Он спросил:

— Завтра?

— Ну да, чего тянуть?

Мы вместе встали из-за стола, и он признался:

— Когда мы приехали в Штаты, я был уверен, что у нас все получится. Я был уверен, что дело в тебе. Что это ты не отпускаешь ее. Как бы и сам не гам, и другому не дам. Но нет, дело оказалось в Насте. Не любит она меня и никогда не полюбит.

Чтобы окончательно добить этот вопрос, я спросил:

— Тогда зачем поехала с тобой?

Виктор усмехнулся:

— Как говорят? С глаз долой – из сердца вон? Только не работает это. Если человек сидит в сердце, то никакой метлой его не вытащишь оттуда.

— Ты это про Настю или про себя?

— Про нас обоих, – он посмотрел мне в глаза и добавил, – а может, даже про нас троих.

Судьбу лучше не ломать – новую не выдадут!

Пока я ехал к Кукушкиной, позвонил Веник:

— Все, нашел!

Я его перебил:

— Плохо ищешь, я уже еду к ней. Но в любом случае я выслушаю, что ты нарыл.

— Живет в Атлантик-Сити. Есть дочь. Работает врачом в AtlantiCare, это госпиталь, недалеко от порта. Официально с Барановым женаты не были, но прожили лет пять вместе. Он спонсировал ее учебу тут.

— Понял, спасибо!

Чем ближе я приближался к Атлантик-Сити, тем сильней у меня екало сердечко. Я даже удивился – не мальчик ведь, а так сильно переживаю.

Кто знает, что такое любовь? И она ли меня сейчас окутала и стучится в сердце неуверенным, но громким ритмом? Но мне невыносимо хотелось поскорей доехать и увидеть Настю. Дочь от Баранова меня совершенно не пугала. Подумаешь! Главное, чтобы Кукушкина меня любила! Тогда она мне еще двух родит, и мы назовем их Катя и Лена. А потом и Акакий подтянется.

В таких мыслях я не заметил, как стемнело и я наконец-то оказался перед домом Кукушкиной.

Зеленая лужайка, пара ступенек, я наконец-то позвонил в ее дверь, и мне открыла Катя. Моя Катя! Моя старшая дочь!

Не сдержавшись и совершенно не контролируя себя, я схватил и начал ее обнимать и целовать, приговаривая:

— Катюша, доченька моя!

Как ни странно, но девочка стояла, не сопротивляясь, и смиренно сносила мои объятия и поцелуи. На мой радостный шум из гостиной вышла Настя с глазами-блюдцами. А меня окатило волной счастья – как же я по ней соскучился – и следом волной претензии:

— Почему ты мне не сказала, что забеременела от меня? Почему ты мне не сказала, что у меня есть дочь? – возмутился я, все еще не отпуская из объятий Катю.

Кукушкина продолжала изумленно глазеть на нас и тихо спросила:

— Как ты узнал? Витя рассказал?

— Да какой там Витя? – удивился я и наконец-то отпустил на волю дочку. – Это же моя Катя!

Дочка подошла ближе к маме и спросила:

— Нас снимают скрытой камерой? Что за трэш?