Книга Теорема судьбы, страница 54 – Наталия Доманчук

— Откуда я знаю, что в твоей умной голове. Я вообще не понимаю, что сейчас происходит.

— А на что похоже?

— На то, что тебе от меня что-то надо.

— А, ну это понятно, – я хихикнул и достал из пакета сметану. – Я так понимаю, что у моей мамы любимый салат «гранатовый браслет»?

— Это в твоем стиле – переводить тему.

— Где у тебя кастрюли? – я открыл два нижних шкафчика.

— Даня, у тебя ничего не выйдет! – грозно произнесла Кукушкина.

— Почему? У тебя нет кастрюль?

Она подошла ко мне ближе и взяла за руку:

— Что происходит? Зачем ты приехал?

— Я приехал к тебе и к девочкам.

— Но между нами только секс, разве нет?

— Кто сказал?

Она удивленно хлопала глазами.

— Я? – спросил, подмигивая. – Я передумал.

Кукушкина сглотнула и присела на стул. А у меня в голове уже сложилась картинка. Я держал Кукушкину только для секса, не позволяя никому к ней притрагиваться. А сам женился направо-налево, развлекался, трахал все, что движется. Так ведь ведут себя дебилы без мозга? Ой, вернее, без души?

Но все равно это выглядело как-то подозрительно просто. Слишком простая схема. Нет, тут наверняка что-то посложней, только как подобраться к разгадке?

Когда судьба диктует правила, внимательно читай мелкий шрифт

Заводить дальше разговор по душам я боялся. Слишком много признаний, да и переварить эту кашу из домыслов было непросто. Но Кукушкина сама подтолкнула меня, а вернее себя к откровениям.

Мой телефон звонил не переставая, и через полчаса я не выдержал и отключил его.

— Почему тебе стало плевать на работу? Что за странное желание быть здесь, с нами? – поинтересовалась Настя.

— Работа делается сама, когда все организованно. С вами мне просто хорошо.

Она скривилась:

— Ты играешь роль, и я прекрасно это вижу.

— И кого же я играю? – спросил я.

— Клевого парня, который дорожит семьей.

Я открыл рот возразить ей, но она меня опередила:

— Двадцать лет тебе была не интересна эта роль, а сейчас вдруг понадобилась. Очень хочу узнать причину.

— А ты не думала, что я созрел для другой жизни?

— Какой? Сидеть на маленькой кухне и чистить гранат? Самому не смешно?

— А то, что мне важно не место, а с кем чистить гранат, ты не берешь во внимание?

— Я слишком хорошо тебя знаю. И люди не меняются. Особенно в таком возрасте, как твой.

Она выложила из кастрюли на тарелку остывшие овощи и принялась мариновать рыбу.

Я же почистил их, взял дощечку и спросил:

— Кубиками? Или на терке?

— Маленькими кубиками.

Настя наблюдала исподлобья, как я неплохо справляюсь с нарезкой этих овощей, и не выдержала:

— Кто тебя научил готовить?

Я хмыкнул:

— Может, пора согласиться с тем, что ты не знаешь меня?

Она нахмурилась:

— Знаю!

— А, ну тогда ладно.

Разговор не клеился. Но мне хотелось ее разговорить.

— Как ты думаешь, какая причина того я не общаюсь с мамой? – спросил я у Кукушкиной.

Настя присела рядом со мной на стул.

— Знаешь, я спрашивала у твоей мамы об этом, но у нее нет точной версии. Столько лет прошло, как вы не общаетесь, что почти все забылось. Ты был сложным ребенком, и это факт, но и твоя мама мне призналась, что наделала много ошибок и в воспитании, и в оценке твоих поступков. Но если бы ей дана была жизнь еще раз, то все равно она не знала бы, как поступить. Ты разрушил ее жизнь, когда открыл отцу правду, но она не держит зла на тебя и во всем, естественно, винит себя.