Книга Формула любви для Золушки, страница 79 – Елизавета Красильникова

Конечно, Денис не мог знать истории происхождения фамилии своего шефа. Но Саша еще в свадебном путешествии посчитала своим долгом раскрыть перед мужем душу и честно призналась, что недавно любила Вадима, но он обошелся с ней так недостойно. Подробности она сочла должным опустить — Денис все равно не понял бы… Муж (Саша ни разу и не смогла так назвать Дениса) слушал ее рассказ внимательно и не перебивал. Когда она закончила, долго молчал, смотрел себе под ноги. Потом вздохнул и обреченно произнес:

— Как ты думаешь, мне не стоит уходить с этой работы?

— Зачем? — удивилась Саша, не видя в словах Дениса никакой логики и раздражаясь его странным вопросом.

— А тебе не будет больно знать, что я общаюсь с твоим… с твоим бывшим…

— С моим бывшим любовником? — Саша, теряя терпение и ни капли не жалея Дениса, резко бросила ему в лицо это слово. — Нет, мне будет нормально. А если тебе самому неудобно, то решай как знаешь.

Денис ничего не ответил, было заметно, что он расстроился, но Саша в душе радовалась, что заставила мужа страдать и сама поражалась своему неожиданному приступу жестокости.

По возвращении в Москву они поселились у Саши, и она начала с возрастающим раздражением сознавать, что не хочет и не хотела того, что вдруг стало реалией ее жизни. Ее не устраивало в молодом муже буквально все — начиная с того, как он громко чавкает, питаясь одними голубцами-полуфабрикатами (Саша его не баловала кулинарными изысками), и заканчивая тем, что слишком долго тискает и слюнявит ее в постели, называя все это безобразие «любовной прелюдией».

Саша изо всех сил старалась не замечать его увеличивающейся с каждым месяцем проплешины на макушке и отводила глаза от заплывающей жирком талии, когда Денис садился утром на кровати.

Даже Персик не то чтобы явно выражал антипатию к новоявленному мужу своей хозяйки — он будто бы не замечал его присутствия в доме — не отзывался на «кис-кис», не ел из рук Дениса и ни разу не потерся о его протянутые ладони. И Саша где-то в глубине души понимала своего рыжего друга и завидовала его свободе волеизъявления.

Однажды весной, когда веселые ручейки беспечно бежали куда-то под ногами прохожих, когда небо наполнилось сочной синевой, а воздух пьянил своей свежестью всех, кто осмеливался вдыхать его полной грудью, Саша вышла на улицу, и что-то в ее душе надломилось. Весенняя Москва поманила ее с непреодолимой силой из дома на залитые солнцем улицы, заставляя не думать ни о чем, кроме любви. А в Сашином сердце ее не было. Хотя, возможно, в самом дальнем уголке еще жили воспоминания о Вадиме. Но думать о нем было настолько больно, что она предпочитала соблюдать имидж замужней дамы, заставляя себя думать только о Денисе, своем муже. Но и это не слишком хорошо удавалось — все чаще она ощущала себя одинокой и никому не нужной.

Как-то раз Саша ехала в метро, и неожиданно на ум пришли строчки стихов. Так, сами собой, без особых усилий:

И пусть стихи получились немного неуклюжими, зато сам факт, что чувства Сашины вылились в стихотворную форму (а это не случалось уже лет семь, как бы она ии старалась), поразил ее до глубины души, и Саша сочла это знаком того, что ее душевное равновесие находится на пределе. Но вот вопрос — как долго она сможет выдержать, не переходя этот предел?