Книга Формула любви для Золушки, страница 21 – Елизавета Красильникова

Вадим уставился на Сашу, ожидая ее рассказа, а Саша отметила про себя его особенность вести диалог: «Сначала задаст вопрос, потом сам полчаса разглагольствует на эту тему, а после резко: «Ну?», давай, мол, покажи, внимательно ли ты меня слушала! Ну и надо было психологом становиться. Лечил бы нервные расстройства каких-нибудь богатеньких бабулек, а они бы его за это обожали… И не морочил бы головы несчастным девушкам». А вслух начала:

— Я вообще-то всегда хотела стать поэтессой. — Вадим улыбнулся. — У меня три тетрадки стихов остались еще со школы. Учителя говорили, что я очень хорошо пишу сочинения, им нравилось, что я вставляла туда свои четверостишия… А потом почему-то этот дар понемногу стал исчезать. Если раньше стихи сами лезли в голову, то потом все чаще приходилось задумываться над рифмой, а затем и вовсе ничего не сочинялось. Наверное, возраст тот… стихотворный прошел.

Валим явно заинтересовался и продолжал смотреть на Сашу с легкой улыбочкой на губах, подперев кулаком подбородок. Саша замолчала, не зная, что рассказать дальше.

— Ну и вы решили заняться экономикой, потому что наступил возраст матриомонии? — предположил Татаринов, наслаждаясь Сашиным замешательством, вызванным незнакомым словом.

Соображая на ходу, что это слово, судя по всему, означает нечто возвышенное, Саша возразила:

— Я бы так не сказала. В душе я всегда остаюсь немного поэтом… А в свой институт я поступила чисто случайно. Просто подруга, та, которая присматривает теперь за моим котом, в десятом классе предложила посещать с ней за компанию подготовительные курсы при этом институте. Ну, а после я, также за компанию, согласилась с ней вместе туда поступать. Правда, ее отчислили после второго курса, а я доучилась и получила красный диплом… Но подругами мы все же с ней остались.

— А что же ваши родители, не возражали против такого спонтанного выбора жизненного пути? — Вадим все еще загадочно улыбался. Ему нравилось слушать эту наивную, не похожую на других девушку, которая, оказывается, еще и поэт.

— Нет, они практически с первого класса стали считать меня самостоятельной личностью, а после восьмого отправили учиться в Москву, к тете. Я ведь не коренная москвичка, родители живут в Твери…

— Здорово! Я тоже не совсем москвич, раз на то пошло. В Москву я с родителями переехал после школы, из Клина. Так что мы с вами, в какой-то мере земляки… Ну и вы, значит, с тетей живете?

Саша не могла понять, почему Вадима так интересуют подробности ее личной жизни. Скорее всего из вежливости или чтоб не скучно было в полете. Ну что ж, если ему хочется, она будет его развлекать.

— Не совсем. Тетя год назад вышла замуж и переехала к мужу, а меня оставила жить в своей квартире, пока не вернется. Всякое ведь бывает… Квартира огромная, пустая, если бы не Персик, не знаю, наверное, с тоски бы померла. Он мне по наследству от тети и достался, как в той сказке. — Саша вновь вспомнила своего любимца и вздохнула.

Вадим, потерев лоб ладонью, помолчал и медленно произнес:

— Странно, у меня почти та же ситуация… Одна лишь разница, что живу я в собственной квартире и никакие тети туда не вернутся… Дочке уже шестой год, а она все никак не привыкнет оставаться без меня. Так случилось, что жена больше не живет в России, малышка осталась со мной и поэтому приходится постоянно выкраивать время, чтобы находиться с ней рядом. Я ведь иногда работаю в офисе по ночам. Когда она засыпает, оставляю с ней няню и потихоньку ухожу. Благо что живу рядом — не приходится таскать туда-сюда важные документы… Вот, кстати, и ответ на ваш вопрос, почему я так быстро отреагировал на ваше резюме. Просто нам с вами в ту ночь обоим не спалось в разных концах Москвы…