Книга Взаимное притяжение, страница 14 – Оля Миллер

Я стою перед зеркалом в ванной и не узнаю себя.

Губы всё ещё горят от его поцелуев. Кожа помнит тепло его ладоней. А в голове — хаос, вихрь противоречивых мыслей, которые натыкаются друг на друга, как разбитые осколки зеркала.

«Что я наделала?»

Этот вопрос бьёт наотмашь, но за ним тут же другая мысль, предательская:

«А мне ведь понравилось…»

Закрываю глаза, и перед внутренним взором снова его лицо: жёсткие черты, потемневший взгляд, губы, произносящие «Я хочу тебя». Не грубо — властно. Не пошло — как приговор.

И самое страшное — я действительно хотела, чтобы это случилось.

Он схватил меня резко, почти грубо, прижал к своему телу так, что я почувствовала тепло его кожи сквозь расстёгнутую куртку.

Его губы накрыли мои — жадно, требовательно, без намёка на нежность. Я попыталась отстраниться, но его руки уже скользнули вниз, сжали талию, притянули ещё ближе.

Я ощущала всё: как его пальцы впиваются в мою кожу сквозь мягкую ткань спортивного костюма;

как горячее дыхание обжигает шею, когда он на мгновение отрывается от моих губ;

как его тело говорит без слов — настойчиво, неумолимо, заявляя права на меня.

А я… Я не отталкивала. Мои руки сами скользили под его куртку, касаясь тёплой кожи спины. Ощущала, как он вздрагивал от этого прикосновения, и я чувствовала, как его самоконтроль трещит по швам. Он целовал меня с такой силой, будто пытаясь впитать меня в себя, сделать частью себя. В голове пульсировало только одно: «Ещё… Ещё…»

Но тут — дверь. Шаги. Голос Серёжи:

«Эй, голубки, выходите!»

В тот же миг я словно очнулась. Сергей… Лучший друг Влада. Конечно, он всё знал. Наверняка ещё и прикрывал, чтобы нас не застукали. От этой мысли стало ещё страшнее — хотя я знала, что Сергей никому ничего не расскажет.

Но когда он сказал, что меня ищет Андрей…

В тот момент я почти упала. Ноги подкосились, дыхание перехватило. Ведь вместо Серёжи там уже мог быть Андрей. Я знала: если сейчас выйду, если посмотрю в глаза мужу… Всё будет кончено. Не потому, что он узнает, а потому, что я уже не смогу притворяться.

Но Влад…

Он взял меня за руку. Спокойно. Уверенно. Так, будто имел на это право. И сказал: «Не волнуйся. Он никому не скажет».

А я хотела закричать: «Да не в нём дело! Я знала, что Серёжа будет молчать. Дело было во мне!»

Сейчас, глядя на своё отражение, я понимаю: маска «счастливой жены» треснула. И трещина идёт через всё — через улыбку, через взгляд, через каждое слово, которое я произношу.

Андрей ничего не заметил. Или не захотел заметить. Он просто спросил: «Ты где была?», а я выпалила про вино и убежала переодеваться.

Теперь стою здесь, в тишине ванной, и пытаюсь собрать себя по кусочкам.

Но они не склеиваются.

Я смотрю на свои дрожащие руки, на отражение в зеркале — женщина с расширенными зрачками, с припухшими губами, с волосами, беспорядочно выбившимися из причёски. Это не я. Или, точнее, это та я, которую я прятала годами.

Вдыхаю глубже, пытаясь унять внутреннюю бурю. Но каждый вдох приносит запах Влада — терпкий, мужской, смешанный с ароматом табака. Он будто въелся в мою кожу, в мои волосы, в мою одежду.

И я не хочу смывать его.

Но тут же одёргиваю себя. Нельзя.

Это не просто слабость — это предательство. Не только Андрея, но и самой себя. Той себя, которую я выстраивала годами: надёжной, честной, верной. Той, кто держит слово и не поддаётся мимолётному влечению.