Онлайн книга «Хочу твою... подругу»
|
Это мама всю жизнь с комплекцией нашей семейной борется, на диетах сидит, салатики грызет, йогой час утром и час вечером занимается уже лет пятнадцать точно. И меня с подросткового возраста дрессировала, так что йогу я тоже умею, и спорт люблю, выносливая всегда была и активная. Но вот на моей комплекции это мало сказывалось. Что поделать, конституция такая. Бабушка, вон, всю жизнь, до семидесяти лет уже, один и тот же вес держит. Немалый, но и не запредельный. И тоже активная. Во всех отношениях. Участвует во всех городских пенсионерских движах, постоянно куда-то то в поход, то в театр, то на курсы живописи. И в личной жизни все отлично. На рынок пойдет, обратно обязательно кто-то увяжется за ней, какой-нибудь мужичок в годах, сумки поможет тащить, а потом ходит, цветы носит, ухаживает. А бабушка улыбается… Правда, надолго ее не хватает, ветреная натура, но, с другой стороны, активности ее в таких годах только позавидовать остается. Бабушка замужем четыре раза была, все четыре — очень удачно. И никому из ее мужчин ее комплекция не мешала. Даже наоборот. Так что в этой жизненной позиции я — в бабушку. А вот мама все совершенства ищет. Духовного спутника, чтоб все сложилось. Папаша мой вначале таким показался, а потом выяснилось, что у него имеется семья на стороне. Верней, это мы с мамой — на стороне. А там — основные, так сказать… Бабушка тогда, помнится, сказала, что с этого козла надо взять все, что можно, и привлекла к вопросу алиментов своего второго мужа, известного у нас в городе адвоката. Он решил дело мгновенно, и до восемнадцати лет я получала очень даже хорошую сумму на счет. Мама, обиженная и расстроенная, наотрез отказалась иметь дело с этими деньгами и хотела от них отказаться даже, но бабушка не позволила. — Тебе не надо, Аленке пригодится, — наставительно заявила она, — а то, ишь ты, чужими деньгами она бросается… Бабушка оказалась прозорливой, как, впрочем, и всегда. Денег, накопленных на счету, с лихвой хватило на оплату обучения в универе, одном из лучших в нашем крае. Я, конечно, проходила по бюджету, но таких, как я, было полно, а блатных и льготников — еще больше. Так что папашины деньги мне очень в тему пошли. — Телефон разбила совсем, — бабушка смотрит на экран моего старенького телефончика, неодобрительно качает головой, — нельзя девочке с таким страхом ходить. Пойдем сегодня купим. — Не надо, — отмахиваюсь я, — у меня есть новый, но он в ремонте. — Уже? — мама поднимает брови, — ты же его недавно купила… Разбила опять? Молчу, ем пирог. — Алена, нельзя быть такой несобранной… — маме очень хочется меня повоспитывать, скучает, наверно. — Отстань от девочки, — повелительно затыкает ее бабушка, — всякое бывает. Забыла, как сама бесконечно чашки колотила? Ни одно сервиза целого в доме не осталось… — Мам! Мне было десять! А ей… — А она — вдали от семьи, без поддержки. Приехала в гости в кои-то веки внепланово. А ты ее тут замордовала уже. А потом жалуешься, что дочь не звонит, не приезжает. Сходила бы с ней в торговый, прикупила ей что-то красивое, и себе тоже. Смотреть страшно на твои балахоны. — Это — индийские сари, мама! — Вот-вот! Выглядишь в них, как городская сумасшедшая, а потом плачешься, что к тебе одни маньяки подходят! Хотя… — тут бабушка мечтательно щурится, — маньяки — они тоже разные бывают… Был у меня один мужчина… Ох, и маньяк… Но какой сексуальный… |