Онлайн книга «Хочу твою... подругу»
|
— Ален! — стук в окошко становится громче, а голос Машульки — напряженней еще, — Ален! Я полицию вызову! — Скажи ей, что сейчас выйдешь… — шепчет мне Джокер, опять-таки, не двигаясь с места и напряженно глядя на меня. Чуть-чуть опускается стекло, буквально на пару миллиметров, и я прерывистым голосом выдаю: — Машуль, я сейчас. Все в порядке. — Тебя ждать? — нервно уточняет подруга. Джокер показывает, чтоб я сказала «нет». И обводит мои губы пальцем. Очень по-хозяйски. Потому я говорю: — Да. Подожди. В глазах Джокера — искры. Он недоволен моим сопротивлением, тем, что я отказываю ему. И, наверно, это первая эмоция, которую я могу прочесть на раскрашенном лице. Недовольство. И ярость. И голод. Все это — в глазах. А вот губы растягивает улыбка. Именно от нее меня оторопь и берет. Пипец, как страшно… Маньяк он. Хоть и и дико сексуальный, конечно… Целоваться не умеет. Да ему и не надо. Если захочет, так просто возьмет, без умений. Одной наглостью своей беспримерной и уверенностью в своих силах и том, что он может сделать все. Что захочет. И как захочет. Ох-х-х… Как меня ведет… И Джокер это явно ощущает… — Уверена? — шепчет он, снова наклоняясь ко мне и скользя носом по щеке. От тяжелого горячего дыхания по коже мурашки и дрожь, горло сухое, перехватывает его так, что сказать ничего не получается. Потому лишь киваю. Да. Уверена. Уверена, мать твою! Отпусти-и-и… Пока силы есть, чтоб уйти. Нить между нами, тонкая-тонкая, порвется — катастрофа будет… И Джокер словно тоже, как и я, чувствует эту грань, за которой то, что он делает, перестает быть изысканной, пусть и жесткой игрой и становится грубым пошлым принуждением. Тем самым, которого он, по его словам, не любит… Он, напоследок шумно вдохнув запах моей кожи у шеи, отжимается на руках и в следующую секунду мое кресло принимает прежнее положение, а замки на дверях щелкают, открываясь. Ошалело провожу по себе ладонями, пытаясь хотя бы наощупь определить, насколько я не в форме, понимаю, что корсет, хоть и низко, но все же соски закрывает, а юбка, хоть и высоко, но как-то на заднице задержалась. Про помаду, прическу, разворошенную, наверняка, варварски просто, думать не хочу. Джокер сидит, глядя строго перед собой, держится за руль. И от всей его фигуры исходит такое недовольство, что я не решаюсь даже «спасибо» финальное сказать. Впрочем, и незачем. Сказала уже один раз, тем более. Чуть не поимели прямо в тачке за это «спасибо»... Молча открываю дверь и вываливаюсь из машины прямо в руки напуганной Машульке. В ее лице — облегчение пополам со слезами. — Блин, Ален… — она помогает мне устоять на ногах, ведь почему-то колени мягкие, и все дрожит, — ты как? Бли-и-ин… Позади нас слышится рычание мощного мотора, а затем машина Джокера срывается с места и раздраженно вылетает за пределы двора. В секунду буквально ускорение происходит! Мы с Машулькой провожаем ее взглядами, а затем подруга снова принимается причитать: — Он тебя… Ален, чего сделал? А? Приставал? Козел… Я хотела в полицию уже… Я так испугалась! Или вахтера позвать хотя бы… Но боялась, что уйду с улицы, и он тебя увезет сразу… Гад… Ты как, Аленк? — Нормально… — хриплю я, — разговаривали… — Да? — Машулька осматривает меня в неверном свете уличного фонаря, — только говорили? Чего хотел? |