Онлайн книга «Хочу твою... подругу»
|
Она знает, что делает. Потому что нравом Кира, конечно — полностью в маму. А вот мозгами — в меня. — Да! Она забирается ко мне на колени и с увлечением принимается исправлять некрасивый, по ее мнению, код. — Вот тут! И тут еще! И вообще… Через пару минут я изучаю новый код. И понимаю, что он в самом деле… красивый. Именно это слово тут приемлемо. Красивый. — Ну вот, — с удовлетворением кивает Кира, — теперь красиво. Да? — она поднимает на меня взгляд, и я чувствую, как внутри что-то тает. Странное ощущение, которое я впервые испытал, когда взял Киру на руки. В родзале. У нас были партнерские роды, естественно. Я не мог оставить свою Задачу наедине с опасностью. Даже учитывая, что роддом был проверенный и врач самый лучший. Те часы, что я провел с переживающей схватки Аленой, навсегда останутся в моей памяти, как нечто дестабилизирующее настолько, насколько вообще возможно это со мной сделать. Я привык все контролировать и понимать, на какой стадии могу скорректировать процесс, чтоб он шел так, как надо. Здесь не мог. Здесь я был только наблюдателем, бессильным, беспомощным. И это угнетало, сводило с ума. Мне хотелось выбежать из этого места, прыгнуть в машину и умчаться прочь! Ощутив в себе это впервые за всю жизнь, я испытал… шок. И удивился. Я был уверен, что все грани шока уже пережил, когда встретил мою Задачу. Но, оказалось, что то, что я испытывал тогда, было лишь слабой тенью происходящего в родзале. На месте меня удержало тогда только понимание, что моя женщина во мне нуждается. Она мне доверяет. Она, такая странная, такая противоречивая, непонятная до сих пор… Она мне почему-то доверяла. С самой первой нашей встречи, когда незнакомый парень в жуткой маске Джокера увел ее с опасной вечеринки. И потом, когда я играл с ней. Она доверяла. И вот так, доверчиво, шла мне навстречу, ничего про меня не зная, ничего не выгадывая… Просто видя меня. И понимая каким-то внутренним своим чутьем, что я не обижу. Не наврежу. Эта противоречивость меня и свела с ума. Доверчивость и противоречивость. И тогда, находясь с ней, прикусывающей губы от боли, я понимал, что она беззащитна. Ей страшно, больно, тяжело. И что мне необходимо создать хотя бы видимость защиты и уверенности. Я сделал, что смог. Моя дочь родилась, и я первым взял ее на руки. Маленькую, красную, сморщенную. Она плакала, тихо и жалко. И я испытал растерянность… Потому что не мог понять, что мне с ней делать. И как ей помочь, как сделать, чтоб не плакала? Я смотрел на нее, и в груди что-то таяло… Тот мерзлый ком, к которому я привык за все эти годы. Он исчезал. Она его своим присутствием топила. Превращала в теплое солнце. И сейчас у меня в груди тепло. — Да, — отвечаю я ей. И улыбаюсь. Я мало кому улыбаюсь, только ей и ее маме. Даже моя мама редко видит мою улыбку. — Круто! — радуется Кира, — а мы с бабушкой поедем к маме! Так… Все ведьмы в сборе, и мою девочку туда тащат. Это что, инициация? — Зачем? — Ну… Там баба Зоя, баба Геля и бабуленька еще! Бабуленька — это у нас теща. — И Максимка там! Родной дядя моей дочери, ее ровесник Максим — это постоянный приятель по играм и проказам. Ведет Кира, а он — обрабатывает и выполняет ее запросы. — Хорошо, собирайся. Кира обнимает меня за шею, целует, шепчет: |