Книга Крепкое плечо, страница 47 – Татьяна Чащина-Анина

Если бы Володя не отдал свои деньги, парни бы не увидели моря… Это так неожиданно, осознать, что человек рядом с тобой действительно помогает детям. И оставаться в этот момент в стороне совершенно не хотелось.

Внутри человека сидит человек. Ему нужно совершить хорошее, особенно если это по силам.

В целом я оценила Володину работу. Но в момент жалости к ребятам, у которых нет даже трусов, чтобы поехать на море, ещё не поняла, насколько сильной мотивацией для детей является их тренер.

Школа работала до середины июля, было оживлённо, но детей не так много, как рабочих. Напротив школьного крыльца, у стоянки для велосипедов, блестел на солнце Володькин мотоцикл. Дальше по дорожке начинался лес, на территории школы устанавливали детскую площадку.

А в самой школе было прохладно, пахло свежей краской. Обычная для таких заведений атмосфера навеяла воспоминания о детстве. Мне стало хорошо.

И вдобавок к своей влюблённости, я стала ощущать какую-то подростковую радость.

Старая вахтёрша поздоровалась, с любопытством меня рассматривая. Мы прошли полутёмными коридорами к спортивному залу. Там ремонтировали раздевалки, на полу валялись плёнка и строительные материалы.

В самом спортивном зале было тихо, играла музыка. Умиротворяющая и невероятно спокойная. Что-то вроде звуков природы под фортепьяно.

На матах лежали подростки и не двигались, глаза закрыты. Словно спали.

К нам вышел Григорий в шортах и футболке. На ногах были лёгкие летние кроссовки.

Прищурился и, приложив палец к губам, сделал знак, чтобы мы говорили тихо.

— Путёвки дали. Кто с ними поедет? — тихо спросил Володя, не глядя на своего старого знакомого.

— Борисыч, скорей всего, — прошептал Гриша. — Ты вкладываешься?

— А кто ещё? — зло прошипел Володя.

— Они спят? — с интересом спросила я, рассматривая парней.

— Нет, это лечебная гимнастика. Отдыхают в конце дня, — Гриша мне пошло улыбнулся, нагло задержав взгляд на груди.

Что за человек? Надо Володю подразнить. А этот и готов раздражаться.

Музыка закончилась, мальчики потягивались, садились.

— На вас дети смотрят, — строго прошептала я. — Быстро обнялись и расцеловались.

Мужчины, как по приказу, расставили руки в стороны и стали обниматься и действительно целоваться.

Подростки не могли скрыть разочарования, им вот очень хотелось, чтобы взрослые враждовали, а они бы посмотрели.

Мысль о том, что вот у этих пацанов нет ни денег, ни порой даже одежды, меня не покидала и удручала. Володя им обещал купание в том самом диком месте, где мы впервые встретились. И хотя подростки умудрились задать вопрос, я в купальнике или нет, я ни в коем разе не обиделась и не позволила дальше так шутить.

Пятнадцать человек. Десять из неполных семей, пять у одиноких опекунов. То есть все до единого не видели нормальных семейных отношений. Им очень сложно себя сдерживать, подростки достаточно агрессивные, испорченные, и психическое здоровье оставляло желать лучшего.

Но у них есть авторитет. Он ведёт себя как строгий отец. И я неосознанно стала играть добрую мать. Старалась ребят запомнить и называть исключительно по именам. Мне очень повезло, Мирон проникся ко мне, а он оказался лидером в своём классе, поэтому, когда мы шли по лесу, смешки и тихий пошлый юмор исчезли.

Да, мы с Володей шли, впереди нас восторженная группа подростков, которой дали покататься на мотоцикле. По очереди садились на крутой байк и уезжали вперёд. Володя переживал за свою технику: то оглушительно свистел, то ругался. Я же смотрела на его планшете проект одноэтажного углового дома.