Книга Прежде чем мы разобьёмся, страница 128 – Мила Любимая

— Марьяна! — раздался громкий крик отца. — К тебе пришли!

От неожиданности рука с кисточкой дернулась и стрелка на правом глазу получилась кривой.

Зараза…

Выругавшись, я вылетала из комнаты прямо в коридор и увидела там Яна.

А вот это неожиданно.

— Даже интересно, что ты тут делаешь.

— Я заслужил то, что ты сделала. Аврора — нет. Тебе стоит извиниться перед ней попытаться помириться с сестрой.

Однако, здравствуйте. Он пришел ко мне, чтобы поговорить о ней? Клинический случай. И это так бесит. Адски!

Вот она я, умница и красавица, стою перед ним практически в том, в чём мать родила. Если не считать шелкового халатика.

А все его мысли занимает моя младшая сестра!

Это, чёрт возьми, унизительно.

— Я сделала это не ради мести, Ян.

— Для чего тогда? — нахмурился он.

Глупый Ян. Так ничего и не понял.

— Для тебя, — тихо ответила и приблизилась к нему. — Для нас.

— Шутка?

— Какие шутки, Сотников. Я люблю тебя.

— Ты сумасшедшая, Жарова. Тебе лечиться надо.

— Я давно спятила, Ян. С ума сошла по тебе.

— Не боишься, что отец услышит?

— Нет.

— Ты точно чокнутая, — он устало потер щетину и бросил на меня пустой взгляд. — Я сказал всё, что хотел.

Он ушел даже не попрощавшись. Я кинулась за ним на лестничную площадку, со всей силы вцепилась в руку.

— Не уходи, я прошу тебя!

— Марьяна, блин! — он оттолкнул меня. — Мы с тобой не будем вместе. Никогда, ок?

— Я люблю тебя. Неужели этого мало?

— Сходи к психотерапевту, у тебя крыша реально уехала.

— Любишь её?!

— Нет, — отрезал Ян. — Но если бы я мог любить, то выбрал бы Аврору. Я бы всегда выбирал её. Знаешь почему? Не потому, что она любит меня. А потому что она самое лучшее, что было в моей жизни. Её чувства искренние и живые. Она живая.

— А я мёртвая, что ли?

— Ты пустая. Я тебе нужен для того, чтобы любил тебя. А ей я просто тупо нужен. Без фильтров.

Сгорают, взрываются звёзды

Наших чернильных сердец.

В шипы превращаются слёзы,

Когда любви приходит конец.

Луна — символ нашей тьмы,

Тенью солнце собою затмила.

На остатках пепла моей пустоты

Выжгла три слова: «она тебя любила...»

Мне останется лишь смотреть

На небо в проблесках звёзд.

Тлеть, полыхать и гореть

Мыслями — всё было всерьёз.

/Ян/

Какого хрена я отпустил Пожарову?

Не знаю. Не понимаю. Не догоняю. В последнее время мне вообще дико сложно давать адекватную оценку собственным действиям.

Безумное лето свело меня с ума. Или это сделала девчонка-ураган, в глазах которой нон-стопом полыхал адский огонь? В этом огне плавился и я. Сгорал в жарком, обжигающем и неугасающем пламени, подобно мифическому фениксу, только без возможности возродиться из пепла.

Я не хотел отпускать её. Так может, стоило вцепиться в неё руками, чтобы только удержать рядом? Хоть на мгновение! Клиника…

Когда успел настолько сильно привязаться к булочке? Постоянно о ней думаю. Хочу увидеть, услышать голос, вдохнуть её запах, насладиться близостью. Едва ли не дышу ею. Как будто весь остальной воздух разом перекрыли и у меня осталась только она — моя персональная кислородная маска.

Чёрт, никогда такого не было. Пусть я и понимал, как хорошо мне с ней, но лишь теперь, четко осознав эту жирную чёрную точку в нашей истории, я уяснил для себя одно простое — мне мало. Мне чертовски мало Пожаровой. Надо ещё!