Книга После того как мы упали, страница 173 – Мила Любимая

— Он жив?

— Ты расстроишься?

— Это вряд ли.

— Я не хочу говорить про своего брата.

— Я не хочу говорить вообще.

— Иди ко мне.

Наши губы почти сливаются в поцелуе, как звучит настойчивый собачий лай…

Собачий, что?!

В смысле?!

— Только не говори, что притащил собаку!

— Ладно, — пожимает плечами Ян. — Не буду.

— Сотников!

Из коробки высовывается любопытная щенячья мордочка. Надо признать, довольная милая.

Если я не ошибаюсь в породе, то это лабрадор. Очаровательного золотисто-кремового окраса.

— Это Зефир, — с улыбой говорит Ян, подхватывая щенка на руки. — Познакомься с мамой.

— Я что-то пропустила, когда я дала согласие становится матерью твоих детей?

— Тогда же, когда согласилась переехать ко мне.

— Правда?

— Разве ты сказала «нет»?

— Я не сказала «да».

Ян закатывает глаза, после чего отпускает Зефирку «исследовать» новые территории.

— Ты только что простонала это мне в губы, Пожарова.

Я его ненавижу!

Но сама знаю, что вру.

Ведь я больше жизни люблю этого самоуверенного засранца.

/Марк/

День назад

Вы, наверное, очень сильно удивитесь, но я никогда не приравнивал себя к плохим парням. Бэд бой — это явно не про меня.

Я не спорил на девушек, не разбивал хрупкие сердца направо и налево и вообще последние три года уже глубоко находился в отношениях с той, которую сам выбрал. С самой лучшей в мире девушкой.

Мне казалось, что «измена» для мужчин и женщин значит совершенно разное.

Девушке для того, чтобы изменить нужны чувства, эмоции, какой-то романтичный настрой. Просто так, потому что тупо захотелось, женщины никогда не изменяют. Их тела работают в комплекте с душой. А вот у нас мужиков все иначе. Для нас секс с другой означит не то же самое. Это как… вместо чая выпить кофе, например. Сравнение жесть, конечно, но так и есть для большинства мужиков.

Мы никогда не дадим узнать любимой женщине, что у нас кто-то был. Потому что реально всунул — высунул и дальше пошел. Хэштег грязный грубиян.

Когда ты уважаешь свою женщину, ценишь ее, любишь, то не позволишь себе спалиться. И даже если что-то вдруг всплывёт, то ты будешь отрицать все железобетонные факты до последнего.

С Настей мы знакомы сто лет. Еще с детдома.

Ее мама в свое время работала воспитательницей в том детдоме, куда меня определили в детстве. А отец и сейчас является спонсором этого учреждения.

Настя приносила мне конфеты, делилась бутербродами и пирожками, на все праздники таскала мне подарки. Наша дружба не закончилась и после того, как мама нашла меня и забрала домой. Мы стали общаться семьями. Нас еще пятилетними женили. Ну фигурально. Знаете, как это бывает, тили-тили-тесто жених и невеста!

В старших классах у меня начали появляться девушки.

Настю я не сразу заметил, разглядел.

Очухался только тогда, когда она решила поставить точку в нашей дружбе. И сейчас помню сказанные ею слова свозь град слез:

«Мы не можем больше дружить, Марк. Ведь мне нашей дружбы давно стало мало»

Тогда шел дождь, и мы впервые поцеловались возле ее парадной.

Было мокро, очень неловко. С привкусом ее соленых слез.

Иногда я спал с другими девушками. Одноразовый, ни к чему не обязывающий секс. Настя ревновала, порой жутко доставала меня этим, но мы каждый раз сходились после таких ссор.