Книга После того как мы упали, страница 100 – Мила Любимая

Это я знал.

Как и то, что моя настоящая мать подписала добровольный отказ от родительских прав. Отец и наша с Димасом мама вступили в законные права. Мама оформила опекунство…

Если кто-то скажет, что настоящие мужчины не плачут, не верьте!

Я, конечно, не рыдал, как девчонка, но к горлу подступило крайне неприятное чувство. Все мои внутренности словно вдруг сжались под напором и мне хотелось выпустить эту боль, избавиться от нее.

— Что твой мужик?

— Его приняли скоро. Посадили, то есть. За мошенничество, рэкетирство, воровство и прочее.

Твою мать, какие-то бесконечные хроники криминальной России.

— Как ты выбралась из всего этого?

Дерьма…

— Банально, — усмехнулась мама, задумчиво наматывая на палец длинный светлый локон. — Попала в больницу с передозом. Меня едва откачали. Вернулась на работу в клуб. Ничего другого, как крутиться на шесте я и не умела. В то же время к нам пришла новенькая. Жанна… такая хорошая, воспитанная девочка. Все удивлялись, как ее занесло в наш ад. Как-то мы с ней разговорились… Жанна впахивала на трех работах, зарабатывала на дорогостоящую операцию своей дочке. Запомнила ее на всю свою жизнь. В тот момент почувствовала себя ничтожной, аморальной, просто тупой кукушкой, бросившей своих детей. С того дня я не выпила ни капли алкоголя, не выкурила и одной сигареты. Говорят, бывших наркоманов не бывает, все однажды срываются. Но пока мне удается оставаться таким человеком, такой матерью, которую заслуживают мои сыновья… — она вдруг звонко рассмеялась, словно пыталась разрядить обстановку. — И я встретила своего мужчину. Он полюбил меня такой, какая я есть. Вместе мы справились. Вернули Марка… нашли тебя.

А я, мудак, слышать ничего не хотел.

Не мог просто дать ей сказать, выговориться!

Откуда я мог знать, через что она прошла? Что не только я один страдал, но и она тоже?

Я ее не пытаюсь оправдать.

Безусловно, мама с избытком накосячила в этой жизни.

Но…

У каждого есть своя правда.

У меня одна, у нее другая.

Люди либо принимают друг друга, либо нет. Третьего не дано.

И я сделал свой выбор.

— Не думаю, что злюсь на тебя, — медленно произнес я. — Я давно на тебя не злюсь. Я не хотел тебя видеть, считал тебя чужой… так было проще.

— Я все понимаю, Ян.

— Хорошо.

— Хорошо… — она тепло мне улыбнулась. — Можно я тебя обниму?

Сил у меня хватило только на то, чтобы кивнуть.

Ну всё…

Пацан почти расклеился.

Почудилось, что она слишком быстро двигалась. Как вампир со сверхскоростью.

Вот мама сидит в кресле, а в следующее мгновение уже опускается рядом со мной и обнимает меня, прижимая к себе.

Вдохнул ее запах.

Несмело, осторожно. Будто оказался в джунглях среди ядовитых растений, где каждый вдох мог оказаться последним.

— Я так рада, что ты пришел, Ян.

— Я рад, что мы поговорили.

В груди как будто что-то треснуло, надломилось с треском. По всему моему существу расползалась невиданная теплота. Как сахарная вата, тающая во рту.

— А теперь рассказывай, кому я обязана за такой щедрый подарок, — усмехнулась мама, в шутку ткнув меня в плечо. — Кто она?

Отличный вопрос.

Она — всадница моего личного Апокалипсиса.

— Её зовут Аврора, — против воли вырвалось. Но я получил одновременно какое-то необычайное освобождение. — Как ты поняла?

— Ты стал какой-то другой.