Книга Повседневное противостояние в мире монстродевушек, страница 15 – Вячеслав Танков

Лопоухая понятливо кивает и исчезает за дверью. А я же незамедлительно принимаю лечить ее мать. Играть тут нельзя — остроухая буквально сгорает от лихорадки, а строка информации переполнена различными ослаблениями. Даже таймер есть, отсчитывающий минуты до наступления предсмертной агонии.

Кастую среднее исцеление. Из моих руки струится зеленый свет, возвращая сероватой коже эльфийки здоровый розовый цвет. Не решаюсь применять высшее заклинание, чтобы не причинить остроухой лишнего вреда — она такая тощая, что тело сожрет само себя, а учитывая то, что творится внутри этого тела, нужно быть крайне осторожным. Я не врал Сане, говоря про поврежденные внутренние органы. Они действительно работают из последних сил. Неведомая болезнь ударила по ним со страшной силой и теперь они возвращаются к нормальной работоспособности за счет голой магии. Но и им тоже нужно как-то войти в рабочий ритм, а энергию-то взять негде! Была бы передо мной обычная эльфийская женщина, а не измотанная оголодавшая остроухая, у которой все ребра можно пересчитать, тогда я бы даже не сомневался. Но сейчас передо мной тощая от недоедания разумная, поэтому мне приходится действовать крайне осторожно, возвращая ее к жизни постепенно.

Раздается осторожный стук.

— Я одна, Магнус! — слышу тихий голос Эйи. — Можно?

— Заходи, — разрешаю ей войти. — О, полотенце! Отлично! Помоги мне раздеть ее.

Грязные лохмотья улетают в корзину, а зайка начинает тщательно обтирать пациентку. Я кидаю последний взгляд на мать Саны, отмечая ее неестественную худобу, наказываю зайке найти ей сменную одежду и накормить, а потом спускаюсь вниз. Так как мой кабинет теперь занят, принимаю больных в первой попавшейся комнате. Хорошо, что особо тяжелых, как мать Саны, больше нет. Зато хватает с обычными, бытовыми травмами, с большинством из которых приходится повозиться из-за того, что их обладатели затянули с лечением. Даже учитывая ускоренную методику исцеления, мне приходиться немало повозиться. Лишь под утро поток больных иссякает, но Сана, которая так никуда и не ушла, «радует» меня новостями:

— Сильно не расслабляйся, Магнус! Это были те, кто поверил первым слухам и больше не мог терпеть боль! Скоро они вернутся домой и расскажут про тебя всем остальным. Будет тяжело!

— Справимся, — прохрипел я. — И не с таким справлялись!

Пусть я и прокачался до сверхвысокого уровня и стал невероятно сильным, но все же остался человеком. Моя выносливость, конечно, превосходила обычную, но все же имела свои границы. Да и работала она в основном в бою. Немудрено, что под утро я уже был как зомби из-за беспрерывного потока пациентов. Где-то к полуночи я тотально забил на секретность и лечил обычным наложением рук. Надо сказать, что это мало кого удивляло. Напротив, исцеленные принимали это как допустимое, хоть и выходящее за рамки обычного лечения. Но принимали, не смея сказать ни слова. Наоборот, благодарили со слезами на глазах.

Отпустив очередного улыбающегося до ушей счастливчика, избавленного от боли в зубе, и позвав следующего я с отупением уставила на Эйю, заглянувшую в дверной проем.

— Никого не осталось, Магнус, — оторопело сообщила она, очевидно, изумленная этим не меньше меня. — Вообще никого!