Книга Ловелас. Том 2, страница 43 – Илья Взоров

Погода стояла странная для начала ноября. Днем воздух прогревался почти до двадцати градусов, небо было пронзительно синим, без единого облачка. Но вода... вода была ледяной, градусов пятнадцать, не больше. Местные жители, кутаясь в шерстяные куртки, смотрели на меня как на сумасшедшего, когда я каждое утро выходил на берег в одних плавках.

Я бегал по полосе прибоя до изнеможения. Песок был плотным, влажным, ноги вязли, заставляя мышцы гореть. После бега я бросался в океан. Ледяная вода обжигала кожу тысячами игл, вышибая из головы последние остатки липкого страха. Это была моя личная терапия. Океан не знает жалости, ему плевать на твои махинации и счета в банках. Он просто есть.

Через пару дней я понял, что просто плавать мне мало. На берегу я видел парней, которые пытались оседлать волны на тяжелых деревянных досках. Это выглядело также величественно, как и на пляже Санта-Моника в эЛэЙ, но и также неуклюже. Я задумался над тем, чтобы все-таки сделать нормальный серф. А не те тяжелые угробища, на которых сейчас катаются парни.

На углу пляжа стоял покосившийся бар «У хромого Барни». Его владелец, старик с лицом, похожим на сушеную сливу, и руками, в странных белых пятнах, как раз заколачивал ставни на зиму.

— Эй, парень, ты либо очень храбрый, либо очень глупый, — проскрипел он, глядя, как я выхожу из воды, отфыркиваясь.

— Скорее, мне просто нужно согреться, — ответил я, подходя ближе.

— Зайди внутрь. Налью тебе кофе. Бесплатно, в честь закрытия сезона.

Его звали не Барни, а Сол. Владелец уже давно умер, теперь всем рулил бармен. Он же стал и новым собственником. Мы разговорились. Сол всю жизнь строил лодки, а на старости лет выбрал профессию поспокойнее - разливать отдыхающим пойло. Он же сдавал доски для серфа желающим оседлать волну.

Под вкусное кофе я поделился своими мыслями о том, как можно усовершенствовать доску. Сол тут же вытащил на свет старый «лонгборд» — тяжелую дуру из красного дерева весом фунтов в пятьдесят.

— Она слишком неповоротлива, — сказал я, проводя рукой по дереву. — Тяжелая, как гроб. Нужно что-то легче.

— Я читал, что фирма BASF создала недавно новый материал — стиропор, твердый прессованный пенопласт.

— Давай закажем. Я оплачу.

Старик прищурился. В его глазах зажегся огонек старого мастера.

Через два дня, бармен забрал на складе под Фриско два листа пенопласта и мы приступили к экспериментам. Мы вырезали форму, которая казалась мне идеальной: чуть короче обычных досок, с зауженным носом. Но главной инновацией стали «фины».

— Поставь два плавника снизу, по бокам, — советовал я. — Это даст устойчивость на повороте. Она не будет соскальзывать с гребня.

Когда доска была готова, она весила меньше десяти фунтов. Это был прорыв. Но возникла проблема — поверхность была гладкой как зеркало. Ноги скользили при первой же попытке встать. И скользили больше, чем на деревянной доске.

— Нужна мастика, — пробормотал Сол.

Мы взяли обычный свечной воск, смешали его с небольшим количеством сосновой смолы для липкости и нанесли на верхнюю часть серфа. Сол ссудил мне старый гидрокостюм, пахнущий тальком и я пошел в воду. Это было совсем другое катание! Доска слушалась малейшего движения стопы. Я чувствовал волну всей кожей. Ноги не скользили, запрыгивать на серф стало намного удобнее.