Книга Тайный наследник криминальной империи, страница 49 – Дари Дэй

Я сонно сморгнула.

— Странно, да? С чего бы это вдруг кому-то сюда переезжать? Еще год, второй, и деревня полностью вымрет.

— А он еще и домину себе там отгрохал, – подтвердила соседка Петькину фразу, – да черт поймет, что у этих богачей на уме.

— А он… Ну-у? Богач?

— А ты дом его сходи, посмотри, и сама все поймешь, – хитро улыбнулась старушка.

Но я только плечом пожала.

Ну живет и живет. Я в чужие жизни не лезу.

Однако незнакомый сосед не выходил из моей головы до самой полуночи, а воспаленное воображение рисовало его почему-то очень похожим на Грома.

Когда же это все прекратится?

Сколько можно страдать по человеку, которого никогда в жизни больше не суждено мне увидеть?

Не жизнь. Настоящая мука…

29

Бесполезно ворочаясь с одного боку на другой, в конце концов я сдалась, и встала с кровати. Пружины той тихонечко скрипнули, заставляя поморщится, и тут же заглянуть в Петькину комнату, дабы проверить не разбудил ли шум сына.

Но мой разбойник спал как убитый. Здесь, откормленный свежим деревенским воздухом и спелыми овощами, он не просыпался по ночам, даже когда на улице гремела гроза, заставляя стекла в окнах дрожать. Хотя после той страшной ночи, когда на дом Грома напали, Петьку еще долго мучили кошмарные сны…

Я устало уперлась лбом о косяк на двери. Тихо вздохнула. И прикрыла дверь в комнату сына.

Бесцельно бродила по дому еще два часа, а взгляд то и дело падал на старую койку.

Перед глазами мелькали, как на повторе, картинки из прошлого… Вот гроза за окном разрезает темное небо яркими вспышками молний. Вот в мою дверь колотится грозный мужчина, а потом я вижу алую кровь на его белоснежной, насквозь мокрой, рубашке. И жар… Жар по всему телу от тусклой лампадки и его обжигающих рук.

Села на табуретку на кухне, пряча в ладонях горящие щеки.

Я не могу постоянно жить прошлым.

— Забудь… – шептала тихо, как мантру. – Ты должна, Есения, слышишь? Ты должна все забыть. Грома… нет. Его больше нет. А у тебя вся жизнь впереди. Что ж ты мучаешь-то так себя этими мыслями? Что ж ты душу-то рвешь? Забудь… Тебе надо жить дальше. Ради себя. Ради сына.

Сколько таких молитв по ночам я сама себе говорила. Но не помогла ни одна.

Окончательно смирившись с очередной ночью без сна, я накинула вязанку прямо поверх светлой ночнушки до пят, и вышла во двор.

Босые ноги приятно холодила роса на траве, и я сама не заметила, как тропинка привела меня к озеру.

Обхватив себя руками крест-накрест, я еще долго стояла, вглядываясь в зеркальную озерную гладь.

Пока слова не начали вырываться у меня изнутри:

— Для чего?! – усмехнулась я с горечью. – Для чего ты мою душу к нему привязала?! – обессиленной вскрикнула, сама не зная, к кому обращаюсь. Наверное, к той самой мавке, дух которой обитает в этих краях, и всех влюбленных на веки вечные вяжет друг с другом. – Как мне теперь без него?! – Я всплеснула руками, а потом обессилено их уронила сжимая ладонь в кулак.

Из глаз брызнули слезы.

Внезапно накатила лютая злость. Злость и отчаяние. И я не знала, как выкричать, выплакать этот ком бурой тоски из груди.

— За что?! – не унималась, несмотря на рыдания. Остервенело утирала мокрые щеки и кричала. Снова и снова: – Мне что без него сейчас делать, скажи?! Ну?! Где же ты?! Выходи! Скажи мне, как мне теперь жить без него?! Ты же обещала! Обещала, что даже смерть не разлучит! И что?! Что теперь?!