Книга Случайная малышка от босса. Не ошибка судьбы, страница 60 – Дари Дэй

Низкий поступок, но мне хотелось, чтобы она хоть часть того унижения сейчас испытала, каким наградила меня.

— Бери. Чего ты стоишь?! Ты же ради денег устроила весь этот цирк? Бери! Что?! Тебе мало?! Надо еще?! Большего ты, Мария Георгиевна, просто не стоишь! — Шипел я в лицо своей помощнице. И со стороны наверняка выглядел как истеричка.

Но мне было плевать. Потому что я никогда еще не чувствовал себя настолько обманутым.

Маша отошла на шаг назад. Посмотрела на бумажки, которые валялись теперь на полу.

— Зачем ты… Так? — Шумно сглотнув, спросила она. Голос дрогнул. Но я больше во все это не верил. Не верил ни единой эмоции, которую она пыталась нарисовать у себя на лице.

— Свободна, Мария Георгиевна, — сухо сказал.

Она посмотрела на меня в последний раз. Решительно кивнула каким-то там своим мыслям. И направилась к двери.

— Надеюсь, не нужно объяснять, что в офисе тебе появляться больше не стоит?! — Крикнул ей в след.

Ничего не ответила.

Из гостиной холл хорошо было видно, поэтому я смотрел в ее узкую спину, и на сердце саднило, хоть я глушил эти чувства. Не о чем тут сожалеть. Просто… очередная. Очередная фальшивка.

У самой двери Кошкина остановилась. Помедлила. Обернулась, гордо задрав подбородок:

— Когда ты пожалеешь, что так со мной поступил, будет уже поздно, Вадим. — Пафосно заявила она напоследок и скрылась за дверью.

Мне хотелось расхохотаться ей прямо в лицо! Накричать! Заявить, что я сражен в самое сердце ее актерским талантом! Говорила она обо все этом так, будто сама в это верила!

Да ты не ту работу выбрала, детка! Нужно было прямиком в театр отправляться! Вот где оценили бы твой талант по достоинству!

Но все это я прокричал только в своей голове. Потому что Кошкина ушла.

А я остался один. В чертовой холостяцкой квартире, с чертовым ужином при свечах.

Две недели спустя.

— Вот так, мой Котенок… — я поправила на дочери легкую летнюю шапочку. Катюшка эту шапку носить не хотела, потому важно дула губы сейчас.

— Неть, неть, — упрямо возражала она, и пыталась развязать пухлыми пальчиками завязки на шапке.

Я устало сдула челку с лица. Какая же моя дочь упрямица! Вся в отца!

Стоило этой мысли пронестись в голове, и сердце опять затопила тоска. Не сказать, что я в принципе хоть на минуту переставала думать о нем за те дни, что с последней встречи прошли. Но когда ловила себя на таких мыслях — сразу с головой окуналась в пучину тоски.

Храбрилась, держалась. Ради Катюшки хотя бы. Не представляю, что б со мной было, если б не дочка. Наверное, целыми днями бы ревела в подушку, похоронив себя заживо в стенах квартиры.

Я ведь даже не представляла… как это больно. Невыносимо порой! Настолько, что хочется выдрать из груди саднящее сердце. Только доставать бы его пришлось по частям, ведь вместо сердца там, за ребрами, сейчас миллионы осколков.

— Милая, — вздохнув, я вновь посмотрела на дочку, — на улице ветер. Я не хочу, чтобы ты заболела. А без шапочки ты точно простынешь. — Говорила с ней как со взрослой, надеясь, что малышка поймет. Потому что, видит бог, у меня просто нет сейчас сил на истерику. — Мы можем не идти в магазин… Но тогда наша Шляпка останется без вкусного корма. И будет сидеть голодная… И очень грустная…

Катюшка крепко задумалась. Вскинула взгляд. Все тот же, голубой с рыжими крапинками. О, как бы мне хотелось, чтобы ее глазки перестали напоминать глаза чертового бывшего шефа!