Книга Забрать свою семью, страница 9 – Юлия Бонд

“Нет, Ася. Матвей ничего не разрушал, разрушают – когда есть что разрушать. А у вас со Стельмахом и так всё шло к разводу. Помнишь восьмую годовщину вашей свадьбы? Он же забыл про неё, а ты так готовилась в тот день, ждала его после работы: романтический ужин, красивое платье и сексуальное бельё. Не пришёл, даже свечи на праздничном столе не успела зажечь”,– настойчиво напоминает внутренний голос.

Чувствуя, как веки становятся тяжёлыми, проваливаюсь в сон. Словно издалека слышу, как Стельмах говорит Соне, чтоб она не будила маму.

Проснувшись, не сразу соображаю, где нахожусь. Телевизор выключен, в комнате темно. Откинув одеяло в сторону, встаю с дивана и иду в детскую спальню. Тихо приоткрываю дверь. В комнате горит ночник, поэтому мне хорошо видно, как на кровати ютятся Соня и Лев. Соня лежит под стенкой, а Стельмах – с края, согнув ноги в коленях. И как только поместились?

— Лев, – зову мужа, но он не просыпается и тогда я едва дотрагиваюсь рукой до его плеча. – Лев, просыпайся.

Отреагировав, Стельмах распахивает глаза и смотрит на меня мгновение каким-то пустым взглядом.

— Идём, я тебе в зале постелю. Здесь же неудобно, – предлагаю я, а Лев смотрит на циферблат своих наручных часов и головой качает.

— Домой поеду, – поднявшись с кровати, поправляет сползающее с плеча дочери одеяло, укрывает со всей заботой.

Провожаю Льва. В коридоре, пока Стельмах обувается, я стою немного поодаль, стену подпираю плечом. Смотрю на мужа, ощущая, как накрывает волной грусти. Ничего не могу с собой поделать, тянет к нему магнитом. Хочется подойти сейчас, обнять крепко его за плечи, голову положить ему на грудь и сказать, чтоб не уходил. Никогда больше не уходил!

Но я молчу, потому что все важные слова уже сказаны. Вряд ли теперь можно что-то изменить. Лев никогда меня не любил, а я, оказывается, любила… и до сих пор люблю. Эта любовь не похожа на те первые чувства, когда бабочки порхают в животе, а сердце готово выпрыгнуть из груди. Взрослая любовь иная. Это совершенно другой уровень, какая-то прочная, родственная связь – не по крови, а будто души родные друг другу. Ты понимаешь человека без слов, заботишься о его комфорте, радуешься его победам и сопереживаешь неудачам. Взрослая любовь – это как кислород, не задумываясь, дышишь чувством. Это всё уже безусловно, где-то на подкорке запечатлено.

— Спасибо за ужин, всё было очень вкусно, – произносит Стельмах. Видно, что уходить не хочет, словно борется с самим собой.

— Рада, что тебе понравилось.

— Ась, уже поздно для разговоров, но я давно хотел спросить. Как дела с Матвеем? Я так понял, он с Соней ещё не познакомился.

— Нет.

— Почему?

— Потому что Соня ещё не готова отпустить тебя, – говорю то, что думаю.

Мои слова цепляют Стельмаха за живое, он вмиг меняется в лице. Взгляд становится тяжёлым, наполненный грустью и чем-то ещё. Интересно, а он хоть раз пожалел, что всё закончилось вот так? Ведь в его силах было не допустить сложившуюся ситуацию. Он мог бороться за нас с дочерью, но отошёл в сторону, потому что чувствовал себя виноватым перед лучшим другом. Я тоже виновата, да. Мы вдвоём со Стельмахом должны были нести солидарную ответственность, но вышло так, что ответственность за наши ошибки несёт маленькая девочка, хотя сама ещё этого не понимает.