Книга Я приручу тебя, босс, страница 96 – Оливия Лейк

— Что, — рявкнул с бешеной яростью, дернув локтем так, что я отлетела на пару метров, — за нового хахаля переживаешь?

— Что? — ахнула, стыдливо поправляя разрез, ничего не скрывавший. — Я виновата? — злые слезы против воли вскипели на глазах. — Да пошел ты! — крикнула и бросилась бежать. Он не должен видеть, что я плачу. Снова из-за него! Я всегда буду для него шлюхой, лгуньей и предательницей. На время Никита забывал, но в критические моменты накатывало. Он не верил мне и никогда не поверит. Для него я всегда буду виноватой. Правильно: бежать и забыть!

— Куда ты? — услышала оклик.

— Подальше от тебя…

Никита

Снова уходит. Снова исчезает. Растворяется в полночной дымке. Весь вечер Арина в поддавки со мной играла: то смотрит нежно, то убегает. Дает надежду и тут же забирает.

— Потанцуем? — передо мной оказалась Диана. Алые губы, черное кружевное платье, высокие шпильки. Красивая, но я уже давно пропал в золотистом очаровании моего ангелочка. Понял и принял, что без нее не могу. А самое главное, не хочу.

— Я не в настроении, — дипломатично ответил, разыскивая взглядом Арину.

— Белый танец. Ты не можешь мне отказать, — буквально прилипла ко мне грудью. Скандал мне сегодня не нужен. — Никита, неужели она такая особенная?

Имен не требовалось. Арина слишком глубоко во мне, на лбу светилась.

— Это тебя не касается.

— Она же тебе не подходит! — умудрилась воскликнуть, не привлекая внимания танцующих, а вот я уже переключился. Мичурин коршуном кружил возле Арины. Мне это не нравилось. У него дурная слава в нашем мужском обществе. Любитель принуждения и насилия. — Она не нашего круга!

— Что? — опустил на Диану глаза. Что она сказала? — Какого круга? Что ты несешь? У тебя что, кровь голубая или пизда золотая?

Диана ошарашенно распахнула глаза. Да, я мужик, обычный, грубый, злой, когда лоск слетал.

— Никита…

— Думаешь, деньги самое важное? — покачал головой. — Да у меня их столько, что девать некуда, — криво усмехнулся. — Поверь, мы оба даже волоска ее не стоим, — бросил и заметил, что Арина ушла. Мичурин за ней.

— Никита, пожалуйста, не уходи, не бросай… — вцепилась в мой пиджак, не отпуская. Хотел бы стряхнуть, но пришлось проявить чудо дипломатии.

Я потерял время, и Арина с Мичуриным исчезли из поля зрения. Я бросился к реке: увидел их, и пелена ярости все в черный окрасила. Гнев во мне требовал крови!

— Гандон! — дернул за шиворот и бросил на землю. Он целовал ее! Да я руки ему сломаю. И ноги! Я сбивал кулаки об наглую морду, тут Арина под руку. Я и ляпнул. Дурак.

— Постой! — бросился за ней. Не сразу обдумать увиденное смог: платье порвано, взгляд испуганный, волосы перепутались. — Арина! — она на каблуках легкой ланью бежала. От меня. А я, сволочь, опять обидел. Опять не поверил. Обвинил. Сделал поспешные выводы и снова неверные. — С ума сошла! — крикнула, когда сгоряча выскочила на дорогу. Прямо под колеса. Я едва успел ее, шальную, за руку схватить и к себе прижать. — Ты что?!

— Тебе-то что! — оттолкнуть пыталась, вырваться, испариться, но я не отпущу. Один раз потерял ее, больше похожей ошибки не совершу! — Я же шлюха! Я же с каждым… — злые слезы совершенно не портили возвышенной красоты, но каждое слово мою душу ранило. Да, я мудак и не знаю, как с этим быть.