Книга Я приручу тебя, босс, страница 87 – Оливия Лейк

Прошло дней десять: я разрабатывала план занятий, когда в приемную зашла женщина. Лет шестидесяти, элегантная и красивая. Это не та красота, которая вызывала мужское восхищение, а та, что удивляла и вызывала уважение у женщин: она в очень хорошей форме!

— Добрый день, — улыбнулась я. — Чем могу помочь?

— Здравствуйте, — приветливо кивнула. — Никита Андреевич у себя? Могу увидеть его?

— У вас назначено… Простите, как я могу к вам обращаться?

— Надежда Михайловна.

— Надежда Михайловна, к сожалению, Никита Андреевич на важном заседании.

— А Инесса Марковна? — чуть нахмурилась она.

— Она ассистирует господину Вяземскому. Я сообщу о вашем приходе, и мы подберем подходящее время для визита. Оставьте ваш номер телефона, — я взяла планшет для записей. Инесса Марковна стала чуть менее категорична и доверила мне принимать и записывать звонки.

— Как вас зовут? — вежливо спросила Надежда Михайловна. — Я знаю Инессу. Кристина тоже была, а вас, — окинула меня нечитаемым взглядом, — не припомню.

— Меня зовут Арина.

— Арина, я могу подождать Никиту Андреевича? Сколько примерно?

— Думаю полчаса. Надежда Михайловна, проходите, — проводила к элегантной зоне ожидания. — Чай, кофе, прохладительные напитки?

— Чай было бы отлично. Благодарю, Арина.

Я отправилась в «хозяйскую» кухню: раньше секретаршей быть не приходилось, но, бывало, помогала Стелле, контраст невероятный! В приемной Никиты просто ресторан с тремя мишленовскими звездами: свежие фрукты и овощи, деликатесы и готовые закуски, пышная выпечка. Но меня больше всего восхищал тонкий фарфор и сверкающие столовые приборы, а салфетки с кольцами просто шик! Я заварила чайник ароматного индийского чая, поставила на поднос пиалы с сахаром и медом, изящную коробку с классическим трюфелем и сладкие бискотти.

— Угощайтесь, — на стол опустила поднос и, разгрузив, поднялась.

— Какие интересные шахматы, — удивилась Надежда Михайловна. Я тоже отметила это. На них надписи на латыни, помогавшие выбрать лучший ход, но это работала только, если игрок знал язык. Я объяснила ей и начала переводить. Так мы решили скоротать время за шахматами.

— Три шага по дороге слева, и ты на вершине, — прочитала на ладье Надежды Михайловны.

— Мне кажется, нужно непросто знать латынь, но и быть философом. Как это толковать?! — эмоционально всплеснула руками она. Я звонко рассмеялась. Именно такими нас застала делегация во главе с Никитой. Он бросил на меня острый внимательный взгляд, затем перевел его на Надежду Михайловну.

— Мам, ты что здесь делаешь?

— Мама? — шепотом повторила я и беспомощно посмотрела на эту приятную женщину. Теперь Никита решит, что я пыталась подобраться к нему через мать. Судя по взгляду Инессы Марковны, так и будет.

— Если сын забыл о матери, — Надежда Михайловна поднялась и поцеловала его в щеку, — то мать о сыне помнит.

Они вместе скрылись в кабинете. Директора и начальники отделов тоже разошлись. Инесса Марковна продолжала смотреть на меня, а я упрямо делала вид, что не вижу.

— Важные звонки были? — спросила ровно.

Я переслала на ее почту записи, затем нервно вздохнула и посмотрела на нее:

— Я не знала, что это его мать.

Не нужно подозревать меня в замыслах, которых у меня и в помине нет!

— Я знаю. Это Надежда на тебя взглянуть хотела, — неожиданно призналась Инесса Марковна. Я была очень удивлена. Я вроде не витрина и не картина. Видимо, мои мысли настолько отпечатались на лице, что Инесса Марковна снизошла до пояснения: — Никита изменился после Питера. Она заметила и пытала меня о причинах.