Книга Осколки нас…, страница 62 – Ева Риччи

— Сочувствия не жди. — Хмыкнула я.

— Скажи, а ты знала мужика, который оплачивал день рождения Евгеши? — Неожиданно спросил Рома.

— А разве это сделал не ты? — Бросила выразительный взгляд на него.

— Нет. Но уверен, что он отец ребёнка Тупиковой. Думал, ты знаешь кто.

— Неприятно, да⁈ — Проговорила с сарказмом.

— Она написала отказ от ребёнка и оставила его в роддоме, — проигнорировал он мою шпильку.

Меня мало интересовала их история с Евгенией.

— Зачем ты приехал? — Спросила у него ещё раз.

— Вернуть тебя и дочь, — ответил Рома.

— Видишь эту чашку? — Кивнула на стол, а затем смахнула её со стола. Она, упав на плитку, разбилась на крупные осколки. Остатки кофе уродливой лужей расползлись по белому кафелю. — А теперь посмотри на осколки…

Он уставился на меня как на умалишённую.

— Я сказала, посмотри на них, — закричала я.

Роман вздрогнул и скривился, но перевёл взгляд на разбитую чашку. Я удовлетворённо кивнула сама себе и закончила свою мысль:

— Собери их! Ну! Чего ты сидишь? Собирай!

— Настя, ты больная? Их уже не собрать, — огрызнулся бывший муж.

— Вот! Смотри и запоминай: МЫ разбиты так же, как и эта чашка! А это ОСКОЛКИ НАС… — Обвела рукой разбитый фарфор.

— Дура.

— Уходи… — Срываясь на крик.

Рома поднялся, но вместо того чтобы направиться к выходу, подошёл ко мне, словно собирался сказать что-то, но замер, глядя в мои глаза. В его взгляде застыл коктейль эмоций — злость, растерянность, уязвимость. Но меня это больше не трогало.

— Ты не понял? — Выдохнула я, скрестив руки на груди, чтобы спрятать дрожь. — Тебе здесь не рады.

— Настя, — голос его стал тише, но по-прежнему вибрировал от напряжения. — Я виноват. Всё понимаю. Но у нас есть дочь! Ты не можешь меня от неё отрезать.

— Ты сам отрезал Свету от себя, когда разрушил нашу семью! — Сорвалось с моих губ. — Ты хоть раз подумал о нас, когда врал, изменял?

— Я ошибся…

Начал он, но я резко оборвала его:

— Ошибся? Ты называешь это ошибкой? Рома, я не вещь, которую можно вернуть на место после того, как понял, что в другом месте тебе не понравилось!

В комнате повисла напряжённая тишина. За моей спиной Алексей тяжело вздохнул, сдерживал себя, чтобы не вмешаться. Я знала, что ему с трудом это даётся.

— Настя, я… — Снова заговорил Рома, но я подняла руку, останавливая его.

— Ты. Уже. Всё. Сказал. — Произнесла я медленно, стараясь контролировать голос. — А теперь уйди. И я запрещаю тебе и твоим родственникам приближаться к Свете, ты не достоин называться «отцом», даже смысла этого слова не заслужил.

Он колебался, потом резко отвернулся, направляясь к двери. Уже у порога он остановился, обернулся и бросил через плечо:

— Ты пожалеешь, что оттолкнула меня.

— Угрожаешь? — Холодно откликнулся Алексей, делая шаг вперёд.

Рома замер, но ничего не ответил. Только хлопнул дверью так, что стёкла в рамах задребезжали.

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох, пытаясь справиться с накатывающей волной эмоций. Алексей тут же оказался рядом, притянул к себе и прошептал:

— Всё. Я здесь. Он больше не вернётся.

— Я не боюсь его… — Ответила я, хрипло выдохнув.

— Знаю, — он склонился к моему уху, обжигая теплом дыхания. — Любимая, только не плачь, он не заслуживает твоих слёз.

— Согласна, — сжав губы, прошептала я, глядя на разбитую чашку.