Книга Сводные. Любовь на грани, страница 50 – Ева Риччи

— Ариночка готовила, — видит мой удивлённый взгляд баба Нюра, — новомодный итальянский, как он, деточка, зовётся?

— Капрезе, — глазея на меня, отвечает мелкая.

— Вот, хоть просвещаешь старую, как оказалось, и мне есть чему поучиться.

— Тоже мне кулинарный шедевр, — хмыкаю, — много ума не надо, чтобы порезать моцареллу и помидоры кружочками. С твоими кулинарными умениями, Ба, даже лучшим поварам мира не сравниться, — улыбаюсь, откусывая котлету.

— Вот ты подхалим, скажешь тоже, — смущаясь, заявляет в ответ.

— Не нравится — не ешь! — мелкая бросает полный возмущения взгляд, дует щёки и пыхтит, как злобный котёнок.

— И не собирался даже, — развлекаясь, парирую.

— Вот и отлично! — сверкает глазками в ответ и негромко добавляет, — козёл.

— Арина! — прилетает визг от мамаши девчонки. — Я запрещаю тебе вести себя как хабалка, не позорь меня перед Серёжей.

Девчонка делается пунцовой на глазах, мечет молнии в мою сторону, набирает воздуха и говорит:

— Знаешь, мама…

— Ой Ирина, а вы, оказывается, разговариваете? — намеренно прерываю мелкую, не собираюсь я смотреть, как две суки грызутся между собой. — Я уж считал, что вы дали обет молчания.

— С чего бы? — удивляется моей под@бке.

— Вот и я думаю, с чего бы? При мне не часто беседуете, в основном молчите. Вы меня боитесь? — задавая вопрос внимательно слежу за ее реакцией.

— А тебе не приходило в голову, что мне попросту нечего сказать. Или поведать, как проходит подготовка к росписи? Тебе интересно, какие кольца мы выбрали для бракосочетания? — улыбаясь, язвит в ответ.

Да она зубастая, оказывается, неплохо… Один-один, пока ничья.

— Ну зачем же о свадьбе, о себе поведайте подробнее. Тайны, например, семейные, должны же мы быть в курсе и понимать, кого в дом подбираем! Ой, сорри, берём, — завуалировано, оскорбляя, пытаюсь вывести из себя гадину. — Знаете, с вашим переездом занимательные вещи стали твориться. Нападение на вашу дочь, как пример, — скалю зубы, окидывая многозначительным взглядом обеих. Ирина сидит и сохраняет лицо, а вот Арина отводит глаза. Стыдно? Или опасается, что раскроют?

— Я не понимаю, ты на что сейчас намекаешь? Что я приволокла преступника и заставила напасть на родную дочь? — старается строго говорить со мной Ирина, но через слово слышу дрожащие нотки.

— Да в принципе, ни на что не намекаю, — развожу руками и хмыкаю. — Пап, сколько мы здесь живём? Напомни, будь добр, — пытаюсь отца натолкнуть на мысли.

— Восемнадцать лет, но это, Матвей, ни о чём не говорит, за халатность КПП Ирина не несёт ответственности.

— Стареешь, отец, — бросаю фразу и доедаю ужин.

Отец смотрит задумчиво сквозь меня, остальные притихли и гоняют остатки еды по тарелкам.

— Серёж, я не намерена терпеть обвинения меня непонятно в чём, доедать не буду, заканчивайте ужин без меня, всем хорошего вечера, — гордо поднимается и покидает гостиную.

— Ирина, подожди, — бросает на стол салфетку и подрывается за своей бабой отец. — Позже поговорим, — рычит на меня и уходит следом за Ириной.

— Пф-ф!

— И когда же ты угомонишься? — неодобрительно осведомляется старушка.

— Никогда в жизни, Ба. С ним — никогда.

— Вам помочь убрать со стола, баб Нюр? — спрашивает мелкая.

— Будь добра, сама ретируйся отсюда. Без тебя справимся, — играю желваками со свистом, вдыхая воздух.