Книга Сводные. Любовь на грани, страница 5 – Ева Риччи

Отталкиваюсь от зеркала и начинаю заниматься утренними процедурами, а то скоро начнутся упрёки, что “так долго и хватит тянуть время”.

Сделав всё, быстро покидаю ванную комнату и захожу на кухню. Слышу, мама с кем-то говорит по телефону. Останавливаюсь в проходе и прислушиваюсь, обсуждает время и место ужина со своим будущим мужем Сергей Владимировичем. Я бы и порадовалась за родительницу, да вот только знаю, что это всё не по любви. Здесь скорее подойдёт слово “надо”, а кому надо — это хороший вопрос!

Заканчивает разговор и поворачивается ко мне, окидывая меня задумчивым взглядом. Внутренне идёт протест, устала от её вечных придирок. Всё, что не сделаю — не так, ощущение, что она просто терпит моё присутствие. Вспоминая своё детство, всегда им мешала, папе — отдыхать, маме — уделять всё своё внимание папе! Всегда всё сначала ему, ну а мне — по остаточному принципу.

— Арина, сейчас Сергей пришлёт водителя с нашими нарядами, — прерывает молчание, — это его подарок нам к сегодняшнему вечеру.

— Неожиданно… — хотя я вообще не задумывалась, в чём идти.

Когда живёшь на зарплату тридцать пять тысяч рублей, из которых половина уходит на жильё, а остальное на еду и по минимуму на нужды, рестораны и наряды как-то не стоят в графе расходов.

— Ничего неожиданного нет, у него столько денег, что две тряпки для него это копейки, — договаривает и прикладывает палец к губам.

Что за женщина? Вообще разучилась радоваться вниманию и заботе.

— Мам, — начинаю аккуратно разговор, — может, подумаешь ещё раз, взвесишь? Не слушай Михаила. Сергей Владимирович мне показался нормальным адекватным мужчиной, — пытаюсь достучаться до неё.

Вообще, не оставляю надежды, что услышит и откажется от всех планов. В конце концов, спустя четыре с половиной месяца, Сергей Владимирович настроен серьёзно, догадываемся, что сегодня он сделает ей предложение.

— Арина, не суйся во взрослые дела, твои мысли и советы никто не спрашивал! — злится, с психом наливает чай и двигает вместе с чашкой оладушки в мою сторону. — Это надо же Сергей у неё нормальный и адекватный, а ты как поняла-то? Видела всего два раза, и то мельком!

— Мам, — пытаюсь достучаться снова, — был бы он плохим, не помог в кафе тебе, да и подарки его, забота? Он, вообще-то, всё моё обучение в МГУ оплатил!

— Ешь давай! Молча! — встаёт возле стола. — Защитница! Чтоб понимала ещё! — бросает с психом и направляется на выход из кухни.

Ну, всё понятно, пошла звонить Михаилу, сейчас он промоет ей мозги.

Вот и позавтракали, блин! Отодвигаю оладушки и пью только чай, аппетит пропал! Начало дня обнадёживающее!

Слышу звонок в дверь, торопливые шаги мамы к двери и сухое “спасибо”. Да уж, не может проявить хоть немного вежливости, человек старался, вёз, даже если это его работа. Вздыхаю и иду за родительницей. Судя по шуршанию бумаги и целлофана, распаковывает платья.

Захожу в зал и вижу маму с платьем в руках возле зеркала. Застываю, картина, открывшаяся моему взгляду, потрясает. Тёмно-серое платье идеально гармонирует с её внешностью, удивительно, как мужчина смог подобрать так наряд.

— Примерь, — произношу в полном восторге.

— Да, ты права, нужно примерить заранее, вдруг с размером не угадал, — начинает переодеваться.

Закончив, возвращается к зеркалу. Завороженная, начинаю двигаться следом за ней, встаю позади и смотрю в зеркало. В отражении на меня смотрит красивая женщина: на лице лёгкий макияж, светло-серые матовые тени, красиво подведённые брови, немного румян на скулах и, в завершении макияжа, накрашенные ресницы, придающие взгляду выразительность. Видимо, успела сделать макияж, пока говорила с Михаилом. Мой взгляд опускается ниже, на платье: классического кроя, который слегка подчёркивает фигуру, длина чуть ниже колена придаёт ему формальность, что идеально подходит для вечернего похода в ресторан. Нежно-округлая линия выреза декольте визуально удлиняет мамину шею, придавая изысканность и выразительность образу, длинные рукава из тонкого кружева с манжетами на запястьях делают образ женственным и элегантным. В дополнении волосы собраны в строгий пучок, который делает образ завершённым.