Книга Сводные. Любовь на грани, страница 212 – Ева Риччи

"Спасибо за всё, и даже за боль. Всё это сделало меня сильнее. Я буду любить тебя всегда, но буду делать всё возможное, чтобы быть хорошей матерью для моего ребёнка, и не совершать твоих ошибок."

Поцеловала пальцы и приложила их к могильной плите, прощаясь с прошлым.

Я стала взрослее, увереннее в себе, умнее. Вспоминая наш разговор с Алевтиной Петровной в библиотеке, сейчас, спустя столько лет, только дошёл до меня его смысл. Сегодня с уверенностью могу сказать: жизнь преподнесла мне ровно столько, сколько смогла осилить. Это была не моя месть, не мои мужчины. Всё закономерно: аборт, арест преступников, гибель мамы.

Вышагивая по тропинке, с лёгкой грустью осознавала, что сюда больше не вернусь…

Матвей прогуливался возле машины и разговаривал по телефону.

— Можешь не звонить мне по такой ерунде, у него пожизненный абонемент в тюремную больницу, я просил, чтобы у@ебка сломали не только физически, но и морально.

Сбавила шаг и задержала дыхание. Судя по разговору, речь о Михаиле. И любимый, явно не путёвку в санаторий продлевает для этого подонка. Прислушалась к ощущениям: меня не трогает услышанное, я даже рада! Так, ему и надо! Потому что Михаил когда-то меня не пожалел и последствия избиения я лечу по сегодняшний день.

— Кость, он выйдет оттуда или овощем, или никак. Мы друг друга поняли?

Чихнула, и от досады чуть не топнула ногой! Матвей, конечно же, меня услышал и просто сбросил звонок.

— Кто звонил? — приблизилась к нему.

— По работе. Замёрзли? — заботливо притянул меня в объятия.

— Нет, просто чихнула, — прижалась к тёплому телу.

— Садись скорее в машину, — поцеловал меня в нос и посмотрел со смешинками в глазах.

— Всё хорошо? Мысли? Ощущения? Переживания? — догадался, что я подслушивала.

— Умиротворение…

— Вот и отлично, люблю тебя! — помог устроится в машине.

— И я тебя.

— Нас уже ждёт врач, пришли твои анализы и заказанные таблетки с Израиля, — выруливая на шоссе, проговорил.

— Мы себя отлично чувствуем, — попыталась успокоить своего паникёра.

— А после приёма будете ещё лучше, — дотронулся рукой до моего живота, ласково погладил.

Вздохнула, деваться некуда, придётся ехать. Матвей повёрнут на моём здоровье. А как забеременела, так вообще сошёл с ума от гиперопеки. Справедливости ради — есть, о чём беспокоится. Моя отбитая почка дала осложнения во время беременности, даже вставал вопрос о прерывании в первом триместре. Врачи отказывались брать ответственность за ведение такой беременной, как я. Времени у нас было мало для принятия решения, как всегда, пришли на помощь друзья. Несколько лет назад жену и ребёнка Тимофея спасла гинеколог Рахель Давидовна, еврейка, мигрировавшая из Израиля в Россию по замужеству, и работающая в “Национальном медицинском исследовательском центре акушерства, гинекологии и перинатологии имени академика В.И. Кулакова”. Где теперь я и наблюдаюсь.

Спустя четыре часа, выйдя из больницы, и взглянув на своего будущего мужа, я хитро улыбаюсь.

— Слышал, что сказала Рахель Давидовна? Ты садист, который держит жену неудовлетворённой, а это плохо сказывается на моём эмоциональном фоне. Между прочим, вредно.

— Отстань, вредная девчонка, до родов я евнух!

— Значит, в эту субботу сам на себе и женись, — надула обиженно губы и пошла к машине.