Книга Сводные. Любовь на грани, страница 141 – Ева Риччи

— Сколько выпила? Наркотики употребляла? — встряхиваю, внимательно осматривая.

— Один коктейль “Мохито”, честно, — жалобно шепчет.

— В машину села!

— А ку-да мы? — заикаясь, спрашивает.

— Драть тебя везу, ибо на другое я сегодня не способен, — отзываюсь, усаживаясь за руль.

Завожу тачку и выруливаю на трассу. На Рублевку не повезу, я ещё не закончил. Меня еб@шит до сих пор, руки от бешенства вон дрожат. Посильнее берусь за руль и сосредотачиваюсь на дороге.

Тщетно пытаюсь взять себя в руки, даже смотреть боюсь: её платье и платьем-то не назовёшь! Короткий кусок ткани лишь называется платьем. Серебристое, блестящее и почти прозрачное! Глубокое декольте акцентирует и приковывает взгляд на груди. Мне кажется, если нагнётся, увижу её пупок! Про длину вспоминать не хочу: такое короткое, если чуть задерётся, попку сердечком оценит весь клуб! Жопа и грудь открыты, зато руки затянуты в длинные рукава, такое ощущение дизайнер перепутал и пришил ткань ни туда! И, конечно же, последний штрих: туфли на шпильке, те самые, в которых была в первый день знакомства, я запомнил, в них ножки смотрятся крышесносно, но, бл@ть, не в ноябре! Какие туфли, чёрт возьми, она недавно болела! У неё есть инстинкт самосохранения и мозги? О чём она думала, надевая такое? Каждый мужик в клубе оттрахал глазами, и у каждого был стояк. У меня после увиденного — точно! Признаю, сегодняшний лук показал: Арина бывает и другой, ожившей фантазией, по-взрослому извращённо-сексуальной.

Скашиваю взгляд на мелкую, сидит дрожит и в руках теребит клатч. Кусает свою нижнюю губу, а в глазах роса из непролитых слёз. Опускаю взгляд на ноги и рычу, сворачиваю на обочину и торможу. П@здец, выбешивает, её видели абсолютно все в этом! Кто продал этот наряд малолетке? Вылетаю из машины и, оббежав капот, открываю её дверь.

— Выходи, — срываюсь на крик.

— Зачем? — вскидывается.

— Вышла, я сказал! — прошу с психом.

— Матвей, — напрягается, но покорно начинает вылазить из машины.

Дожидаюсь, когда встанет рядом со мной, взяв за локоть, толкаю к капоту сбоку.

— Легла на капот, — приказываю.

— Я тебя боюсь, — шепчет испуганно.

— Лицом на капот, руки возле лица, делай, как я сказал! — рычу сквозь зубы, торможу себя, стараясь не сломать и не передавить психологически девчонку.

— Матвей, пожалуйста, мне страшно… — всхлипывает.

— Ночью полуголой в клубе не страшно было? — со свистом втягиваю воздух: слёзы не разжалобят, я сделаю задуманое.

— Я была с друзьями, — оправдывается сквозь плач.

Теряя терпение, сам разворачиваю её лицом к капоту, наклоняю, уперев в него. Мелкую трясёт от страха и холода, как лист на ветру. Задираю платье, и у меня темнеет в глазах. Чёрт бы её побрал! Она в стрингах, если бы не три полоски, соединяющиеся на талии и спине, я бы решил, что вообще без трусов. Меня ведёт от ярости. Всё что угодно могло произойти в клубе: опоили бы наркотой, изнасиловали или вообще увезли к кому-нибудь на дачу и развлекались толпой. Матьеети! Самый пафосный клуб, где тусят мажоры из влиятельных семей, им замять такую незначительную мелочь, как износ тёлки из бедных слоёв населения, раз плюнуть! Были случаи! Вдыхаю и выдыхаю, замахиваюсь и шлёпаю по правой ягодице. Аринка вскрикивает, повторяю ещё один удар по той же ягодице, любуясь на красивый красной след.